— У него есть граната, — сказала вдруг староста, первой заходя в санузел — Он сам сказал.
— Нет у него ничего, — сказал Самарский, — Но они этого не знают.
Отличник собрался войти следом, но Макс перегородил ему дорогу рукой и потребовал:
— Кад-арт и код.
Самарский не пошевелился.
— Значит, посредник задохнётся, — Грош убрал руку.
Артем сорвал цепочку, протянул Максу.
— Двадцать один — десять, — отличник переступил порог.
Семь минут, и все закончится.
— Максим, — Корсакова замялась, — А зачем тебе список? — парень не ответил, — Я к тому, что… меня не было. У сестры день рождения пятнадцатого, мы за покупками в Шорому ездили, а потом — Грошев остановил ее жестом, но она упрямо продолжила. — Я на проходной с Тимирязевым столкнулась. И с пропавшим Колькой Макаровым, но не знаю…
Макс легонько толкнул ее внутрь и закрыл дверь отсекая поток слов. Щеколда со следами краски, была порядком разболтанной, но рабочей. Конечно, Самарский даже с одной рукой выбьет меньше чем за минуту, но вряд ли об этом, кто-то будет задумываться.
Пять минут.
Макс бросил взгляд вглубь уходящего в бункер коридора. Это была авантюра, сродни той, что устроила Лиса. Он прошелся по караулке, внутри все подрагивало. Не от страха, а от нетерпения.
Три минуты.
Коммутатор скрипнул:
— Учебный бункер.
— На связи.
— Валес Вахрушев прибыл, — верхний ряд кнопок сменил цвет с красного на зелёный, — Открываю внешнюю дверь.
Грошев помедлил, рассматривая кристалл отличника, обычная ничем не примечательная пластмасса, такая же как и у него, такая же, как и у остальных. Кад-арт скользнул в порт. Внутренний замок загудел, начались самые короткие и самые длинные карантинные две минуты.
Дверь открылась. В капсуле стоял мужчина лет сорока. С волосами неопределённого цвета и такими же как у Йана голубыми глазами. Серый костюм, в ладони белел сложенный листок бумаги, поднятые в жесте мира руки, и это, несмотря на прислонённый к стенке капсулы автомат.
— Ваш? — низким голосом спросил Вахрушев.
— Мой. Не подадите?
— Уволь. Давай сам.
Макс не сводя взгляда с мужчины наклонился и, подхватив автомат, закинул ремень на плечо.
— Почему не воспользовались?
— Оружие еще никогда не помогало мне в переговорах, — посредник вышел вслед за Грошевым из капсулы.
— Пиджак снимите, — потребовал парень.
— Не веришь? — Вахрушев стал спокойно раздеваться, — Правильно делаешь, но я не врал.
Пиджак упал на пол.
— Все? Или еще, что-то снять?
— Не надо, у меня богатое воображение.
— Список, — протянул ему бумагу, мужчина, — И ключ-карта.
— Положите на стол.
Вахрушев без слов выполнил, словно ничего не имел против того, что смешной долговязый мальчишка приказывает ему.
— Камень, — так и не дождавшись от парня действий, спросил мужчина.
— В лаборатории.
На скулах мужчины заходили желваки. Известие ему не понравилось.
По коридору шли в молчании. Высокий, как Макс, но более массивный Вахрушев заставлял себя сдерживать шаг, подстраиваясь под неторопливые движения Грошева.
— Как скоро бункер вскроют резаками и начнётся штурм?
— Сразу же, как я заберу камень, — не стал врать мужчина.
— Меня должны убить при задержании?
Вахрушев споткнулся и посмотрел на парня с удивлением, да так, что Макс поверил. Почти.
В лабораторию мужчина вошёл первым, и конечно увидел то, что для него приготовили. Замер, дернул ставший вдруг тесным воротник рубашки, коснулся пальцами россыпи тусклых обломков.
— Случайно разбил, — Макс скорчил рожу, — Неловкий я, когда голодный.
— Глупый мальчишка!
Грош поднял на уровень лица пробирку. Мужчина шумно выдохнул.
— Беда с этими современными инструментами, исследованиями, тестами. Никогда не знаешь, что найдешь.
— А черт, — Вахрушев дернул рубашку, отрывая пуговицы с мясом, и, отодрав приклеенный к телу диктофон, с размаху опустил на стол. Пластик треснул. — Есть слова, которые нельзя произносить, Грошев.
— Какие, например? Может эти: «Керифонт положил руки на нагретый солнцем камень. И он из золотого стал красным»? А может, тест ДНК? Может, все это не красивая метафора? Керифонт порезался о первый камень? В трещине его кровь, а наука….
— Чертова наука, — пробормотал мужчина, делая осторожный шаг к Грошеву, — Раньше никто об этом и не думал, никто не позволял себе и тени сомнений.
— В том, что на троне сидят не потомки Керифонта? — устало спросил Грош, — Особенно если учесть фон одной старой могилы. Если там все же первый защитник, то кто же тогда в бункере? Кто сел на трон? А вы совсем не удивлены.
— Чему я должен удивляться? У меня нет сомнений в праве династии. А если ты о камушке, так один такой уже пытался лет пятнадцать назад произвести «законный» переворот, но даже он так далеко, — мужчина посмотрел на пробирку, делая еще шаг, — не зашел.
— И кого хотели посадить на трон? Лисицына? Вахрушева? Травина? Нефедова? Дорогова? Марью Курусовну?
— Осторожнее мальчишка. Меня в это не впутывай. Я пришел забрать камень, — еще шаг, Макс чуть отступил в коридор, — Ты сам меня позвал.
