— Похоже, — кивнул Игрок, — на общежитие.
— Одно другого не исключает, — пожал плечами седой, но еще не старый мужчина и, словно ощутив взгляд Макса, накрыл камень разума ладонью и убрал за воротник. — Тут десятая шахта рядом, ребята у меня ночуют.
— Там разве не осужденные работают? — не поняла Настя. — Или их отпускают куда-то?
— Бывает, что и отпускают за хорошее поведение, но ненадолго. У меня в основном вольнонаемные живут, да и не только у меня. Хуторов много. Есть работы, которые каторжникам не доверишь.
— Кстати о работе, — Макс отставил пустую миску. — Вы говорили, есть дело для нас.
— Говорил, — Маст встал и отошел к окну. — Призрак тут у меня шуткует.
— Хвост? — уточнила Лиса.
— В том то и дело, что нет.
— Кто-нибудь недавно здесь или в округе умирал? — спросил Игрок.
— Да, — ответил седовласый с некоторой заминкой. — Около двух недель назад на шахте Привезенцев погиб из вольных. Не из моих, а что при шахте живут.
— Как погиб? — Леха тоже отодвинул пустую миску. — Что-нибудь из его вещей осталось?
— Блуждающий выжег, — Маст стал убирать тарелки.
— И? — не понял Лисицын. — Службу контроля вызвали?
— Все чин чинарем. Приехала бригада, отработала, уехала. Тело забрали. Вещи в кладовке лежат — все, что осталось. Вряд ли вам поможет, но если надо…
— Не вам решать, что нам поможет, а что нет, — встал из-за стола гвардеец. Похоже, что он решил примерить на себя не только чужой кад-арт.
— Почему вы так думаете? — спросил Макс седовласого.
— Потому что блуждающий здесь уже года два. А Превезенцев вроде как еще и не вернулся. Никто из его заклятых дружков не заявлял. Пока.
— Где чаще всего шуткует вернувшийся? — Грош тоже встал.
— В лесочке, за туалетом, чуть дальше выгребной ямы, — улыбнулся хозяин. — Бывает пойдешь с утреца до ветру, а тут тебе и сюрприз, как обухом по голове — темно и холодно, — его передернуло.
— Шуткует только там? Больше никуда не лезет? — уточнил Игрок.
— Вроде нет, — задумался Маст. — Хотя, раньше бывало и в бане прихватывало, но давно.
— Памятная вещь, — высказала предположение Настя. — Мы с Максом проверим хм… лесочек, а вы — баню.
Ответили ей молчанием, на которое Лисицына предпочла не обращать внимания.
Выгребная яма воняла, будка туалета в паре шагов левее ей не уступала. Дощатая дверь скрипела на ветру, редкий лесок позади шумел листьями. Самое то для романтической прогулки с девушкой, которой очень хотелось свернуть шею.
Тягучий аромат разложения с легкостью перекрывал для Грошева все остальное.
— Макс, даю слово, что освобожу Леху, чтобы не случилось, — проговорила ему в спину Лиса. — Никто не собирается вас убивать, молчание даже ваше можно купить, вопрос только в цене, в сумме.
— А остальных? Тоже купите? — парень развернулся. — Ильина, Першину, Чуфаровского? Ярцеву похороны оплатите? Самарскому свадьбу?
— Перестань! Что-нибудь придумаем, я обещаю.
— Так, давай, — он приблизился к Насте, — освобождай. И я даю тебе слово, он доведет вас до бункера. Твоему брату даже знать об этом не обязательно, он не поймет и не почувствует.
Она отвела глаза. Другого ответа он и не ждал. Грош усмехнулся, склонился к маленькому ушку, поднял руку и провел пальцами по ключице. Она вздрогнула, но не отстранилась.
— Значит, я должен верить твоему слову, а ты моему — нет, — он сжал руку на шее, девушка вскрикнула. — Ты заплатишь, Лиса, заплатишь не за то, что сделала, а за то, что заставила сделать меня.
Она всхлипнула и впервые Грош увидел в ее глазах зарождающийся страх, почувствовал, как бьющийся под кожей пульс ускоряется. Он едва задел губами ухо. Едва-едва. Она могла бы вырваться, если бы захотела, могла бы заорать, а старший брат со своим большим пистолетом был бы тут через минуту. Настя не сделала ни того, ни другого. Она повернула голову и с какой-то обреченной беспомощностью прижалась к его губам своими.
И Грошев сорвался, обхватил руками исхудавшее лицо и поцеловал ее. Глубоко, сильно, возможно даже больно, так как ему давно хотелось. Дыхание смешалось, сладость, исступление и желание невозможного. Он почувствовал, как она дрожит, как прижимается к нему, понял, что проигрывает, что если так будет продолжаться, она начнет сниться ему, так же, как Самарскому, а, может, и того хуже.
Макс оттолкнул девушку, которая, широко раскрыв глаза, недоуменно посмотрела на него. Недоуменно и обиженно. Вот только плевать он хотел на ее обиды.
Парень развернулся и пошел дальше. Настя не произнесла ни слова, не возмутилась и не расплакалась, просто пошла следом. Вонь вела его за собой, словно охотничьего пса. Деревья, кусты, заросли крапивы и темные прогалины земли. Сила сознательно блокировалась им же самим, но чувствительность никуда не делась.
След блуждающего привел их к старой березе с дуплом на высоте около двух метров.
— Лучшего места для тайника не сыскать, — саркастически сказал Грошев. — Все в лучших традициях, только вывески не хватает, — он подпрыгнул, ухватился за ветку и подтянулся. — Следи, чтобы хозяин не объявился.
