Шестой сектор мало чем отличался от того, что они видели раньше. Уходящая вниз кишка коридора изогнулась, в лицо дохнула влажным воздухом, на уши обрушился гул, словно где-то впереди включили огромный генератор. Первый автоматчик свернул за угол и Макс увидел зал с низким потолком, пол которого был изъеден дырами, словно дуршлаг. Над каждым пробитым в толщу скалы отверстием возвышались конструкции из металлических трубок, деревянных балок и тросов. У стены покачивалась вагонетки, мужчины в серой одежде закидывали в них лопатами каменную крошку. Другие двигали по полу зелёные ящики маркированные жирными единицами на крышках. Лица рабочих вылезавших из крайнего штрека были покрыты коричневой пылью, делавшей их похожих друг на друга словно братья близнецы.
Игрок приглушённо рыкнул и, остановившись, упёрся рукой о стену.
— Что с ним? — спросила Лиса у Макса.
— А ты не догадываешься, Лисицына, — Лёха сглотнул, — Это все твоя метка, здесь есть захоронения.
— Я ничего не чувствую, — Макс нахмурился.
— Есть, — выдохнул Игроков, — Я тоже не чувствую, — но он, — парень покачал рукой, — он знает, где они лежат.
— Ого, — буркнула Лиса.
— Я пока не одержим, красотка. Но когда меня перетянет, надеюсь первой кого я загрызу будешь ты. И надеюсь, ты окажешься сладкой, — Лёха улыбнулся абсолютно сумасшедшей и бесшабашной улыбкой.
— Вряд ли, — Лисицын перехватил руку сестры, пусть он не чувствовал энергию, на кончиках её пальцев, но видел характерные жесты псионников не раз, — Начнёшь с меня, но я вряд ли окажусь в твоём вкусе.
— Эй, — окликнул их Тир, — Варкон, — он указал на мужчину снявшего каску и поливавшего голову водой, — бывший бригадир Привезенцева.
— До того как перевестись к Третьякову Старыч работал с нами, — согласился мужчина выпрямляясь, ростом он оказался не выше Лисицыной, от того спецовка смотрелась на нем словно одежда с чужого плеча.
Макс молчал, судорожно пытаясь придумать вопрос, который надо задать. Он должен что-то сделать, как-то имитировать поиски, а иначе…. Мысль, пронзившая его в этот момент, была подобна откровению. Он даже не особо удивился собственной глупости.
Кем никогда не был Тилиф? Он не был дураком, который вручает своё будущее компании подростков разной степени побитости. Для Шрама, как и для Нефедыча, Арчи, Марьи Курусовны, он были детьми. Грош зажмурился, он мог думать, что угодно, но мнение других, на которое ему всегда было плевать, от этого не изменится.
Боги, да разве сложно подчистить всё на пару дней и вызвать спецов, которые локализуют и уберут призрак? Заключённые уж точно болтать не будут, они хорошо знают, с какой стороны хлеб намазан маслом.
Тогда что они делают здесь с расплывчатыми сведениями? Что ищут? Или играют детскую игру в «горячо-холодно»?
Неожиданно правильная мысль оставила в голове гулкую пустоту. Грош почувствовал, как чья-то рука касается его плеча и обернулся. В глазах Лисы была надежда. И вера. В него. Она не имела на это права. Как она смеет смотреть на него так же как на Самарского? Он не герой, и не собирается им становиться.
— Почему он ушёл? — внезапно спросил Игрок, Калес обернулся, — Почему Привезенцев сменил бригаду? Почему пропал, а потом вернулся?
Варкон посмотрел на коричневые с чёрными вкраплениями стены и нехотя ответил:
— Микорский погиб.
— На его глазах свалился, — стоящий неподалёку мужчина в каске с заляпанным номером на груди прислушиваясь к разговору, повернулся к студентам, и добавил, — Хоть и не подарок был, пасынка упокоил, но все же человек. Мы все здесь человеки.
— Привезенцев над четырнадцатой бригадой стоял, — сказал Варкон, — Они восточный седьмой штрек разрабатывали. Старикан свалился. Старыч просто сбежал, наверняка запил и зарёкся. Но потом вернулся. Правда, уже не к нам. В тринадцатый пошёл, все знают, нет хуже площадки, чем тринадцатая, будь она не ладна, — невысокий бригадир покачал головой, — Мировой мужик, если бы спросили, кто имеет шанс нарваться на блуждающего и сдохнуть, я бы назвал пару сотен знакомцев прежде чем добрался до Сторыча, но видать судьба.
Услышав звук падения Грошев обернулся. Игрок сидел на земле, и очумело тряс головой, правая рука неестественно вывернулась назад, почти касаясь каменной стены. Но испугало Макса не это в выражение лица Лёхи, беспомощное и одновременно решительное. Как нельзя подходящее под фразу: помирать так с музыкой.
— Ты в норме? — спросил Грош протягивая руку.
— В ней самой, — Леха с усилием опустил вывернутую руку, — Чёртов мертвец, — он ухватился за ладонь и поднялся, — Я его не чувствую, — Макс заметил, что лоб друга покрылся испариной, — но он чувствует всё. Здесь покойники Грош и немало, а призраки не могут….
— Пересекать границы чужих захоронений, — закончила Настя.
— Это все вопросы, которые вы хотели задать? — спросил второй автоматчик, и посмотрел на Калеса пустыми ничего не выражающими глазами. Макс узнал эту равнодушную пустоту, слишком долго она была его постоянно спусницей. Гвардеец не отвёл взгляда.
— Тело Микорского подняли? — спросил Макс.
— Нет, — ответил Варкон, — Не стали возится.
