— Прекратить! — снова рявкнул Альберт, вставая между третьим и четвертым курсом. — Самарский, тебе отдали приказ: бегом в корпус. Игроков, Тимирязев — у вас тестирование. Через пять минут студенты, которые еще будут здесь, пойдут вместе с нами к Куратору. Время пошло!
И оно не просто пошло, оно побежало. Тестирование, хмурые лица парней, мысли и сумерки, быстро опустившиеся на лагерь. Наверное, это был последний день, который с натяжкой можно было назвать обычным.
Когда Макс вернулся в свою узкую каморку, его ждал сюрприз. На кровати поверх покрывала сидел Самарский и, не мигая, смотрел в стену напротив. На скуле отличника налилась багровым цветом ссадина, одно ухо распухло, в правой руке немного мятый коричневый то ли пакет, то ли конверт.
— Чем обязан?
— Это я позвал Арчи, когда ты вломился к Шарову, — без эмоций произнес Артем.
— Я догадался. Больше просто некому.
— Я подслушивал, — сказал, не поворачивая головы, Самарский.
— Если у тебя сегодня по плану покаяние, то это не ко мне, это в церковь, — Макс прошел и положил сумку на стол. — Все слышал?
— Мне хватило, — Артем перевел взгляд на Макса, и тот понял, до какой степени зол отличник. — Когда понял, что больше не выдержу, войду и… — он сжал кулаки, конверт в его руке хрустнул. — Сходил и позвал Арчи, сказал, что вы деретесь.
— Не переживай, ты сказал правду.
— Настя не воровка, — отличник встал.
— Не соглашусь. Мне тоже морду бить будешь?
— Борюсь с этим побуждением, — Самарский протянул Грошу пакет. — Это просунули под твою дверь около часа назад. Кто — не видел. Я вскрыл.
— А ты не безнадежен, отличник. Оставь себе.
— Не интересно, что там?
— Нет.
Самарский несколько секунд смотрел на Макса, потом опустил голову и одним движением сдернул коричневую бумагу, так похожую на ту, в которую заворачивают посылки на почте. На пол упала грязная, потрепанная, сложенная в несколько раз карта. Еще недавно Грошев мечтал взглянуть на такую, не представляя, что его желание скоро исполнится. В углу листа стояла размашистая подпись Нефедыча и синеватый оттиск цифры семнадцать. Именно эту карту Ильин получил от Арчи и увел первую группу в горы.
— Я хочу знать, почему это прислали тебе?
Макс посмотрел на порванную с одной стороны потную бумагу и тоже отчаянно желал узнать ответ на этот вопрос…
Они вышли затемно, когда желтый диск солнца еще не поднялся из-за Великой. Три фигуры в черной полевой форме перелезли через забор и направились вверх по склону.
Макс обернулся на лагерь и поправил лямки рюкзака.
— Не отставай, — поторопил парня Игрок.
Идея, которую они воплощали, граничила с безумием. Но иногда выбора просто нет. Его не было у Самарского. Надежда, которую вернула ему карта, снова сделала парня похожим на того отличника, которого они знали. Он вспомнил не только Лису, но и список из десяти фамилий, поверх которого в лагере так никто и не решился повязать траурную ленточку.
Его не оказалось у Игрока, когда Макс вломился к нему поздней ночью и рассказал то, что мог. Леха был нужен Грошу в этой авантюре. Нужен тот, кто умел ходить по горам, кто понимал их.
Сам же Грошев просто шел, не задаваясь вопросами и не мучаясь сомнениями. Его в любом случае не оставят в покое, ему в постановке отведена главная роль.
Парню вспомнился фильм об извержении вулкана, который им показывали еще в школе. На экране люди беспорядочно разбегались от вулканических бомб. Географичка тогда сказала, что беда в том, что они бегут бездумно. А если б хоть на минуту остановились, подняли глаза к небу, чтобы понять, куда летит очередной сгусток лавы, а только после этого убегали, то жертв было бы меньше.
Грош не хотел бежать вслепую. Он будет смотреть и смотреть внимательно, откуда летят «бомбы», и кто их кидает.
— Когда нас хватятся? — спросил Игрок.
— Третий день тестирования, — ответил Грош. — К обеду поймут, что мы не просто прогуливаем.
Семнадцатый маршрут большей частью пролегал по западному склону и пересекался с одиннадцатым лишь в Солнечном, которого больше не существовало. Сель грязным языком прошелся по земле, стирая с нее все призраки цивилизации. Потом влага уйдет, оставив после себя пористую жижу, которая рано или поздно высохнет и будет по крупицам растаскана ветрами.
Они хотели повторить путь первой группы, не особенно на что-то надеясь, ведь это уже сделали поисковые отряды. Но карта уцелела. И это нельзя было никак объяснить.
— Я записку оставил, — сказал Артем. — В своей комнате, не на виду, но если будут искать, то найдут.
Никто ему не возразил, не выразил недовольства, потому что в глубине души ни один из них не верил, что к вечеру они вернуться в лагерь.
До распадка дошли в полном молчании, утренняя прохлада успела смениться мягким теплом. Тогда Игрок впервые обернулся. Но ничего не сказал.
