Чуть дальше стоял Игроков, руки сцеплены в замок над головой. Громоздкий револьвер старого образца в тонких пальцах девушки смотрелся слишком чужеродно.
— Нет, — дернулся Леха. — Вы полные психи. Они же сдохнут там.
— Заткни его, — не оборачиваясь, приказал Лисицын. — Режь!
— Не хочу, — Макс посмотрел мимо парня на Настю, жалея только об одном, что трофейный пистолет так и остался у отличника. — Выстрелишь? Вряд ли, не знаю зачем, но я вам нужен.
— Да. А он — не особо, — он посмотрел на Игрокова. — С проводником проще, но дойдем и так. Настя!
Девушка уперла оружие Лехе в шею, позволив себе один взгляд, в котором Макс разглядел страх. И решимость. Она взвела курок.
— Верность семье, — улыбнулся Калес. — Судя по твоей, ты не знаешь, что это такое. Режь!
— Давай, Грошев, — добавила Настя. — Мы не психи и не преступники.
— По вам не скажешь, — вставил Игрок.
— Что там? — раздался крик Самарского. — Леха? Макс? Настя?
— Нам надо… — Лисицын предупреждающе поднял руку, и девушка не стала уточнять, — сделать одно дело. Сразу после этого я сообщу спасателям, где наши. Сразу, Макс, обещаю. Пару дней они продержатся.
— Хватит, — потерял терпение Калес. — Режь! Или она отстрелит ему башку. Если и это тебя не вразумит, там, — он указал на дыру, — много мишеней. Как думаешь, на каком по счету трупе ты начнешь слушаться?
Грош поднял нож, выкидное лезвие сверкнуло на солнце. Ему потребовалось всего два движения, чтобы перерезать трос, перерезать путь наверх тем, кто остался внизу. Веревка с едва слышным шуршанием упала. Громко закричала Вика.
[1] Беспокойные годы — период в истории Империи камней с 1730 по 1780 годы, ознаменованный стихийными бедствиями, борьбой за трон и тяжелейшим государственным кризисом.
— Берешь Лису, я — гвардейца, — прошептал Макс Игроку, тот обернулся на стоящих неподалеку Лисицыных.
От провала, где остались сокурсники, их отделяли два часа хода под дулом пистолета и с десяток километров.
— Почему не наоборот? — Леха усмехнулся. — Думаешь, дашь слабину, если дотронешься?
— Думаю, не сдержусь и врежу, а меня мама учила, что бить девочек нехорошо.
— Меня тоже, — Игроков смотрел, как Настя, сказав что-то брату, достала из его рюкзака плитку шоколада, откусила и закатила глаза от удовольствия. У него требовательно заурчало в животе. — Заметано, — проговорил он и громко спросил: — Так куда маршируем, господа конвоиры? К черту на куличики или в светлое будущее?
Лисицын дернул щекой, отпил из фляги, забрал у Насти рюкзак, вытащил сложенную вчетверо карту и протянул Игрокову.
— Какая прелесть, — умилился Леха, глядя на фиолетовый штамп с цифрой одиннадцать. — Сестренка сделала копии?
— Два маршрута — две копии, — протянул Макс. — Одну прислали мне. Ты постарался? — парень посмотрел на Калеса, — чтобы подтолкнуть к действиям?
Гвардеец не стал ни отрицать, ни соглашаться. Он промолчал, ожидая, пока Леха развернет карту.
— Все бункеры находятся на одной прямой, — он провел пальцем линию.
— В какой мы идем на экскурсию?
— В Императорский, — сказала Настя, комкая серебристую обертку.
— И дальше что? Придем, поцелуем священную дверь и по домам? — Игрок, хмурясь, рассматривал карту. — Вход по спецпропускам, хотя ваша семейка вполне могла их устроить, но по спецпропускам для пси. Только для псионников! Через накопитель по одному. Это вам не наш склад призраков. Что-то подсказывает мне, что старший братик вряд ли планирует подождать нас снаружи.
Калес подцепил пальцем цепочку и вытащил из-под рубашки пластиковый кристалл, на который у него не было права.
— Кад-арт Соболева, — Макс вспомнил, как Сенька лишился кристалла, и коснулся рукой затылка. — Давно мечтал познакомиться с любителем ударов по головам, — он посмотрел на гвардейца. — Как же я раньше не понял. Ты меня оглушил, а ты, — он повернулся к Насте, — привязала призрака. Семейный подряд?
— Это не твоя забота, — ответила Настя Игроку, проигнорировав Грошева. — Твоя задача — привести нас к бункеру, — и ткнула пальцем в бумагу.
Леха схватил ее за руку и дернул на себя, сминая карту. Девушка вскрикнула, когда парень вывернул ей кисть и подставил подножку, опрокидывая на землю. Макс ударил Калеса по руке, выбивая пистолет, и тут же в грудь, лишая дыхания. Лисицын согнулся, оружие отлетело в траву. Грош, не мешкая, съездил локтем по основанию шеи. Гвардеец должен был упасть, но вместо этого всего лишь припал на одно колено и вдруг рванулся в сторону. Он врезался плечом Грошу в живот и опрокинул обоих на землю.
