Остену всегда было немного жаль Козича, хотя бы потому, что тот не злил горячего мужика. Весь он не таковский какой-то — с печалью, с душой. Закрытой намертво, но хоть с такой…
— Ты иди, не слушай, друже, нашу болтовню пустую, пока до сути догутаримся! — проговорил досмотрщик. Не находя продолжения, коряво махнул рукой. Нашедши слова, продолжил:
— Сбирался в Грецию за веру их молиться? Езжай на здравие.
— Пусть мошну оставит и едет хоть в Черный Булгар! — засмеялись мужи.
Печальными глазами блеснул Козич.
— Иди, иди! — прошипел добродушно Остен, стукая его по спине.
— В Булгаре молятся еще мудреней, и много жен сразу покупать надо…
— Козич купит, он — человече щедрый!..
— Без мошны все щедроты зараз поиссякнут…
Козич осторожно прошел меж кметей, улыбчиво заглядывая им в глаза, а перед высоким порогом сказал:
— Если далече поедете, меня прихватите, пожалуйте.
— Прихватим… Че в Киев не поехал, звали ж? Ха-ха!
Вои любили сего странного человека и старались, по обыкновению, не досаждать ему колкими фразами, не следить за его словами, ничего не требовать с него — сам умник давал-ссужал, а с недавних пор стали поречные воители каменья и серебро отдавали ему на сохранение. По настоянию Козича отстроили одрину и развесили в ней тулупы, ослопы, шапки — для общего пользования. Лишок добычи всякой раздавали в поселок.
Остен рад был, что причастен к такому хорошему делу, и люди Поречного благодарил судьбу, что проживает здесь Козич, верша странные добрые дела.
…А на вече, недолго думая, порешили теперь разъезжать пошире и осмотреть то, что еще не видели.
— Хорсушка, не пора ли нам проведать соседей? И Щеку сообщить о постанове нашей?
— А чего его трогать? У него жена молодая.
— Дельце у меня, кроме того.
— Я не поеду. Возьми Чубка, Синюшку…
— Во как, рыжий, уже замудрил. Жинка научает?
— Пошел ты к лешему.
— О-о-о-о, гляди, далеко не отходи от меня — ведь я власть держу! — Он высоким взмахом руки показал белчуг.
— Плевал я! И так небедно живем, а боле тут не набрать — все собрано и без колечка, — не нравилось Хорсушке бахвальсиво.
— Будь со мной, пантуй, не то подошлю мужичков к твоей зазнобе, чтоб тебя освободили для дела, ха!
— Повякай — язык отрежу!
— Ой-ой-ой!..
…Длеся все утро занималась тем, что прособирала белье, порты, рубы, замочила в воде, разогретой на дворовой тепленке. Щек ей помогал — выносил на колья зимние одежки, перины. Ребята спросились купаться. Светояр, взяв ножи, лук со стелами, пошел на ту сторону охотиться.
К дому подъехали Остен, Чубок, Синюшка, отворили незапертые ворота, и Остен собственными ногами впервой за долгие годы ступил на Ходунин двор.
— Чего ты явился? — встретила Гульна, как раз глядя злодею под ноги.
— Отстань, тетка, я не к тебе, а хошь — и к тебе! — И прошел, щерясь, со своими кметями к Щеку в дом.
— Ну как, обжились?
Щек молчал, а Длеся ответила, выходя из-за спины мужа:
— Пока нет многого, но потихоньку обживемся.
— Хорошая у тебя жена, а вот ты вспомни, как старшого привечают: целуй в плечо, кметек.
— Ты что, родной мне, или слишком большой?
— Посадник я княжий — тебе мало? По правде, все я блюсти должен, на том и стоять буду: младший уважит старшего, богатый поделится с миром, каждый пусть имеет токмо свое. Коника мне верни, иль запряг уже?
— На кой ляд? Нам чужого не надь.
— Не кипятись, ведь я тебя люблю, а ты ежишься. Коня возьми себе, а этому выреху отдай. Где он?
— В лесу.
— Во-от… — Остен смолк и отвернулся от всех. — Коника забери. Тебе семью устроить надо. Правильно, голуба?
— Устроимся, отче, не спеша. Кланяемся за коня.
— Вот это жена — думает. Будешь ерепениться — могу и забрать что-то.
Замолчали. С подворья к реке ушли все, кто не желал объявившегося общества. Длеся вышла в опустелый двор, взялась за шубки, но увидев выходящих мужчин, отправилась на берег к Стреше с Гульной.
Щек стоял возле сходней один. Остен расхаживался по двору. С ним — сопровождавшие его парни: ходили, рыскали… Синюшка пнул ногой козлы, осмотрелся, пнул еще что-то. Чубок наткнулся за корчийницей на Сыза и вздрогнул от неожиданности:
— Ты чего очи лупишь?
— Пш-шел к псу под хвост! — прошамкал дед. Чубок сразу же и ушел от неприятной встречи, натужно сглатывая слюну… Ходили, ждали, что скажет Остен.
— Сбирайся, кметек, дела не ждут! Надо много мест объехать. За тобой с умыслом и приехали. Ты округу за рекой знаешь — вот и поплыли ноне.
Светояр видел, скрытый деревами, как шесть комонных поднялись из реки на берег и вдоль опушки направились по левой стороне Десны. Последним проследовал Щек, внимательно вглядываясь в заросли. Светояр стоял, опершись на дубовый лук. Черно-белые патлы Остена тоже были недалеко. «За лук я еще успею взяться… Наперво поглядим на досмотрщика!..»
Охотник спустился к реке, взял в потае лодку и, думая о брате в компании Остена, повез пару подстреленных зайцев к обеду.
…Всадники направились к небольшому хуторку, указанному Щеком.
— Далече, што ль, еще? — обернулся Синюшка к замыкавшему Щеку.
— Скачи вон туда!