— Повелишь ей, как же. Такого ирода и свет не видывал. Перед этим, правда, мы на Кубани жили, так том ничего, посидишь, бывало, денек, глянь — а ведерко и пустое, А тут не берут, никак не берут. Не знают, видать, тутошние люди и вкуса этих семок.
— Не знают, бабушка, не знают. Где уж им знать,
— А ты сам-то кто будешь? Тутошний али откуда?
— На квартиру хочу определиться. Не знаешь, часом, кто тут поблизости сдает комнатенку?
— Я вот и смотрю, не видала я тебя что-то прежде. Откуда же будешь, может, с Кубани?
— Нет, из других краев. Так как же насчет комнатенки, бабушка? Сдает кто или нет?
— Может, кто и сдает. Разве я знаю?
— А вон в том доме,— Генка показал на дом с флюгером,— ничего не сдается?
— Может, и сдается. Почем мне знать.
— А живет там кто, тоже не знаешь? — допытывался Генка.
— Как же, знаю. Доктор, сказывают, живет.
— С женой?
— Понятно, с женой, а как же. Сказывают, тоже из больших людей. С министром самим знакома, вот только запамятовала с каким. И служит с ним рядышком. Вот так, значит, его кабинет, а вот так — ее. Он, этот министр, даже сперва в ее кабинет заходит, поздоровается с ней, а потом уже в свой идет.
— Секретарша она, выходит, у того министра?
— Может, и секретарша. Большой человек.
— А еще у них кто есть?
— А больше никого и нету. Вдвоем только живут. Да я, сказать, никогда и не видала их. Утречком уезжают на автомобиле, вечером приезжают,
— Выходит, их сейчас дома нет?
— А как же им быть. Укатили, и нету их.
— Что ж, тогда я в другое время загляну. Вечерком, когда они дома будут.
— Загляни, загляни. Может, и возьмут они тебя, кто ж их знает. Я так думаю: а почему бы и не взять им? Вдвоем только и живут, вольно у них, просторно. Ты загляни, а как же.
— Обязательно загляну! — пообещал Генка, уходя.
Семечек он у старушки не купил. Впрочем, она и не предлагала.
Уходил он с этой тихой окраинной улицы в отличнейшем настроении. И даже напевал по дороге старую блатную песню, в которой были слова:
Обычно эта песня исполнялась с надрывом, но Генка распевал ее на веселый лад.
Вечером, однако, он не пошел на эту улицу, не посетил дом четы Рахубов. Вместо этого Генка очутился на вокзале.
Было уже довольно поздно. Московский экспресс отправился, и в помещении вокзала было не так уж людно. Генка еще послонялся туда-сюда. Забрел в зал для транзитных пассажиров. Присматривается, где бы присесть. Все скамьи заняты. Но на одной место все же нашлось. Генка сел, но женщина, оказавшаяся рядом, в тот же миг опасливо схватилась за свой узелок и очень недвусмысленно уставилась на Генку. Он встал и пошел из зала.
Подошел к буфету, за прилавком которого дремала продавщица. Достал из кармана деньги, пересчитал их и, вздохнув, положил обратно. Громко сказал:
— Два «Беломора». Быстренько!
Полусонная продавщица лениво подала ему папиросы. Положив их в карман, Генка вопросительно уставился на продавщицу. Та, в свою очередь, смотрит на него.
— А сдачу? — сказал Генка.
— Разве вы давали деньги? — удивилась продавщица и проснулась окончательно.
— А кто же вам давал?! Шарль Монтескье, что ли? Вон тот полтинник решкой — это же мой!
Продавщица растерялась. Она взяла из коробочки монету, на которую указал Генка, повертела ее в руках и положила обратно. Снова взяла и снова положила.
— Давайте сдачу, какого же вы черта!..— повышая голос, сказал Генка.
— Извините… пожалуйста…
Генка взял сдачу и степенно, вразвалку подался от буфета.
Но тут его глаза встретились с глазами девушки. Девушка сидела в окошке, над которым была надпись «Справочное бюро». Глаза у девушки удивленные. Кажется, ее так и подмывает сказать что-то. Значит, она все видела, все знает,— и как он считал свои деньги, и как положил их обратно в карман…
А монеты, которые он получил в качестве сдачи, все еще у него в руках. Генка остановился, посмотрел на монеты, переложил их с одной руки в другую и вдруг быстро пошел обратно к буфету. Вежливо сказал продавщице:
— Знаете, уважаемая, а я вспомнил! Отошел и вдруг вспомнил: не уплатил. Выходит, вышла ошибочка. Так что вот, возьмите, пожалуйста.
Когда Генка, отдав деньги, отошел от буфета, продавщица растроганно сказала кому-то из пассажиров:
— Вы только подумайте, какой благородный молодой человек!
Генка не спеша достал из пачки папиросу, закурил и подошел к справочному бюро.
— Прошу дать справочку! — пустив дым в окошко, сказал он.
Виктория — так звали девушку — смущенно проговорила:
— Пожалуйста...
— Скажите, почему в вашем городе разрешают проживать сукиным сынам?
— Что-о?..— растерялась от неожиданности Виктория.
— Ага, этого вы не знаете. Я так и думал, что вы здесь только для мебели сидите. И вам за это, наверно, еще и деньги платят?
Виктория в сердцах захлопнула окошко, но тут же снова открыла его.
— Справку я вам могу дать,— скороговоркой выпалила она.— Вот, пожалуйста: вы элементарный хулиган.
Окошко снова захлопнулось.