Лида вышла на привокзальную площадь. Генку она, конечно, тоже потеряла из виду.
Но Генка неотступно следил за Иваном Харитоновичем и его супругой.
Вот Рахуба и Наталья Петровна подошли к бежевому «Москвичу», что стоял у самого вокзального подъезда. Генка насторожился. А когда Рахуба с женой садились в машину, Генка совсем разволновался. И подойти к машине ему нельзя было, и стоять на месте — тоже не резон. Между тем дверца машины хлопнула, и «Москвич» покатил прочь.
Генка рванулся было за ним, но, спохватившись, остановился и весь как-то обмяк…
Потом он оглянулся вокруг, растерянно и беспомощно. Никто не обращал на него внимания, никто вообще будто и не заметил его,— есть ли Генка на свете или нет его…
А Микола в это время вскочил уже на паровоз, и тот сразу двинулся в депо.
— Долго, брат, долго…— недовольно пробурчал Андрей.
— Да, задержался немножко,— стараясь сохранить непринужденный вид, ответил Микола.
— А где же твой пассажир?
— Пропал куда-то.
— Как же это получилось?
— Да вот так и получилось. Сам не знаю как.
Потом Микола повернулся к Василю.
— А знаешь, философ, кого мы привезли, между прочим, в Минск?
— Знаю,— флегматично ответил Василь.— Пассажиров.
— Ни черта ты, браток, не знаешь,— проговорил Микола и загадочно подмигнул Василю.
— Я даже скажу тебе сколько. Пятьсот сорок шесть душ. Ровно столько билетов продают на наш поезд. Если не считать, конечно, твоего «зайца».
— Эх, Вася, Вася!.. А ведь мы привезли сокровище, вот что мы привезли!..— Микола улыбнулся сам себе, каким-то своим мыслям.— Какое это сокровище, Вася! Если бы ты только знал! Если бы ты только видел!
Андрей, не поворачиваясь, стал внимательно прислушиваться к тому, что говорил Микола.
— Ясно,— заключил Василь.— Я теряю одного из лучших друзей, а железная дорога — далеко не последнего кочегара. Он меняет профессию — переквалифицируется в искателя сокровищ. Тех самых сокровищ, которые с ямочками на щечках.
Поглощенный своими мыслями, Микола оставил без надлежащего ответа тираду Василя.
Помолчал немного.
Потом задумчиво заговорил опять:
— Вот же ведь бывает так… Встретишь случайно человека, совсем случайно… а западет он тебе в сердце почему-то накрепко… может, даже навсегда. Вроде и никто он тебе, просто так, первый встречный, а почему-то забыть его не можешь. Так и понесешь его в своей памяти.
Андрей начал еще более внимательно прислушиваться к словам Миколы. И словно даже напрягся весь.
— Встретишь, значит, а его уже и нет…— продолжал Микола.— Исчез он, пропал, улетучился. И никто не знает, никто не скажет тебе, встретишь ли его еще когда-нибудь…
— Чаще всего — нет…— вмешался вдруг в разговор Андрей. Похоже на то, что слова Миколы получили отзвук в душе машиниста.— Не встретишь…
Через минуту он опять сказал, словно убеждая в чем-то себя:
— Нет, уже не встретишь.
Василь понял, что разговор идет совсем не о том парне, которого они привезли в Минск. Он грубо бросил:
— Жулик он, вот он кто.
Андрей встрепенулся.
— А по-моему, он славный.
— Славные в тюрьмах не сидят. Туда известно кого сажают.
— В жизни чего не случается. Бывает, что и хороший человек споткнется. А бывает, что не разберутся да и запекут за решетку. Что, разве мало про такие случаи в газетах пишут?
— В милицию его надо было сдать, там бы проверили, как и что. А то какие же мы дружинники.
В разговор снова включился Микола. Резко сказал:
— А если дружинники, так что — хватай и не пускай, да?
— Хватай, а как же. Потому что мы помощники милиции,— не без самоуверенности произнес Василь.— Мы должны предупреждать преступления.
— Оно, конечно, легче всего каждого подозрительного — за решетку. Так оно поспокойнее… для определенных людей.
— А, не будем ссориться из-за каждого встречного,— махнул рукой Василь.
Когда паровоз оказался уже в депо, Андрей вдруг зло сказал Василю:
— Вот что, Василь, ты лучше уходи из дружины. Работа эта совсем не для тебя.
И Андрей первым оставил паровоз и пошел к нарядной.
Василь, судя по всему, совсем не ожидал такого поворота. Спускаясь уже с паровоза, он приостановился и пожал плечами:
— Какая муха его укусила…
— Так ты же вздор несешь,— сказал Микола.
— Нет, тут что-то не то, ты мне не говори,— убежденно заявил Василь.— Не поверю я, что Бережков из-за этого щенка вскипел. Ты заметь, он вообще после того, как съездил нынче в отпуск, какой-то другой стал. Будто его подменили. Все думает о чем-то. А может, о ком-то.
5
Лето выдалось на редкость жаркое, и минчане не засиживались в городе. Многие уезжали на искусственное озеро, которое появилось перед самой войной за Сторожовкой и теперь стало уже обжитым и привычным местом отдыха. Кое-кто выбирался на Нарочь, в это благословенное, овеянное легендами царство красоты, где уже начали появляться дома отдыха и пансионаты, а еще больше было просто крестьянских и рыбацких хат, которые местными жителями охотно сдавались жаждущим дачных удовольствий горожанам. Но большинство отдавало предпочтение Ждановичам, за которыми недавно разлилось живописное искусственное море.