- Ну-ну, - протянули пьяным голосом, - заплатил кому-то да смылся, чтобы на него не повесили. Теперь бурю переждёт и заживёт круче прежнего.
Больше я не слушала. Крёстный? Нет, это невозможно, дядя никогда не смог бы, нет.
Так я думала и чувствовала, но слова попали на благодатную почву и сомнения уже поселились в моей душе. Ведь всё это до жути логично…
Тогда, для себя я нашла виновного и потеряла единственного, кому могла довериться.
Это время я продолжала сидеть на месте, чем привлекла внимание изрядно набравшихся парней. Мой игнор на предложения пообщаться только распалял их, в конце концов я не выдержала и побрела куда-то, где смогу найти тишину. Я не видела, что двое пошли за мной, когда поняла – стало поздно.
Меня легко схватили, ведь я совершенно не обращала внимание на преследователей и куда вообще бреду. Но, стоило почувствовать чужие руки и запах перегара, как всё, что во мне копилось вылилось в непреодолимую злобу и желание сделать кому-нибудь больно. Я кусалась, царапалась, пиналась, в процессе получила неслабые удары по лицу и в живот. В конце концов, они ненадолго вырубили меня ударом в висок, да, видимо, так и оставили, потеряв всякое желание. Мне было плевать на физическую боль, хотя, она помогла мне прийти в себя. Единственное, о чём я пожалела стал телефон. Я не выпускала его из рук, поэтому в ходе борьбы он упал на асфальт и разлетелся на две части. Из-за этих пьяных недоумков я потеряла единственное фото, которое у меня осталось. Твари…
Через несколько дней меня задержали менты. Прикинулась дурочкой, сказала, что ничего не помню. Документов нет, выгляжу, как бомж, ничего не помню, лицо разбито… В общем отправили меня в детский дом.
Там я пробыла несколько месяцев, и стала кошмаром для воспитателей. Я дралась почти каждый день, озлобившись на всех и находя в этом успокоение, благо поводов с кем-то сцепиться всегда хватало. Это продолжалось какое-то время, но мне повезло: в этом месте оказался неравнодушный человек, который увёл меня с этой дорожки.
Лидия Михайловна была женщиной уже пенсионного возраста и воспитателем, который не боялся делиться с чужими детьми своим душевным теплом. Я не сразу подпустила её к себе, долго сопротивлялась. Но, разве искренность можно игнорировать, тем более тому, кто не так давно потерял свою семью? Вот и я не смогла. Благодаря этой женщине я начала вспоминать, какой была раньше, какой меня воспитали и любили родители.
