Прежде чем оставить Финри наедине с отцом, лорд-губенатор Мид удостил ее укоризненного взгляда. Он не мог допустить, чтобы его кто-нибудь превосходил, а уж тем более женщина. Но если он рассчитывал, что у него за спиной она выдаст отцу лишь куцый блеклый отчет, то он ее недооценивал.
— Мид — расфуфыренный, тупой индюк. Пользы на поле боя от него будет не больше, чем от грошовой шлюхи. Хотя нет, — исправилась она, подумав. — Я не вполне справедлива. Шлюха подняла бы боевой дух. А от Мида душевного подъема не больше, чем от обгаженных подштанников. Надо же, как ты вовремя снял осаду с Олленсанда: она могла бы обернуться форменным фиаско.
Финри с удивлением увидела, как отец рухнул на стул за походным бюваром, уронив голову на руки. Он как будто враз сделался другим человеком — усталым, старым.
— Я сегодня потерял тысячу человек, Фин. И еще тысячу ранеными.
— Вообще-то их потерял Челенгорм.
— У каждого в армии свой круг ответственности. Это я их потерял. Тысячу. Казалось бы, просто число. Легко сказать. А теперь подсчитай: десять на десять и еще раз на десять. Видишь, сколько получается?
Болезненно поморщившись, он уставился в угол, словно там высились груды тел.
— И каждый — чей-то отец, муж, брат или сын. Каждая утраченная жизнь — дыра, которой мне никогда не заткнуть, долг, который не оплатить. Финри, — он сквозь пальцы посмотрел на дочь покрасневшими глазами, — я потерял тысячу человек.
Она подошла на пару шагов.
— Повторяю: их потерял Челенгорм.
— Челенгорм хороший человек.
— Этого недостаточно.
— Но это кое-что.
— Тебе надо его заменить.
— К своим офицерам надо иметь хоть сколько-нибудь доверия, иначе они его никогда не оправдают.
— Этот совет действительно такой неуклюжий, или он просто так звучит?
Они строптиво поглядели друг на друга, и отец устало махнул рукой.
— Челенгорм — старый друг короля, а король очень трепетно к таким относится. Заменить его может лишь Закрытый совет.
Предложения Финри на этом не исчерпались.
— Ну так замени хотя бы Мида. Этот человек — прямая угроза для армии, да и не он один. Стоит ему еще какое-то время пробыть в военачальниках, и сегодняшнее несчастье скоро будет позабыто. Его перекроет следующее, куда более страшное.
— Ну и кого мне на его место поставить? — спросил отец со вздохом.
— Есть у меня один превосходный офицер. Прекрасный, молодой.
— С красивыми зубами?
— Ты удивительно догадлив. А еще безупречно благородный, решительный, храбрый, верный и, заметь, усердный.
— У таких людей часто бывают ужас какие амбициозные жены.
— А у этого так в особенности.
Он потер глаза.
— Финри, Финри. Я уже и так сделал все возможное, чтобы продвинуть его на нынешнее место. А если ты некоторым образом забыла, то его отец…
— Гарод — не его отец. Некоторые превосходят отцов.
Крой это пропустил, хотя и с некоторым усилием.
— Будь реалистична, Фин. Закрытый совет не доверяет знатным, а у него семейство значилось в этом перечне чуть ли не первым, на волоске от короны. Так что будь терпелива.
— Ха, — ответила она и на реализм и на терпение.
— Если ты желаешь мужу более высокого назначения…
Финри открыла рот, но отец повысил голос:
— …то тебе нужен более высокий покровитель, чем я. Но если хочешь совета — я знаю, что нет, но все равно выслушай, — так вот, лучше всего обойтись без него. Я сам заседал в Закрытом совете, можно сказать, в самом сердце правительства, и могу с уверенностью сказать: власть — это дьявольское наваждение. Мираж. Чем ближе ты к нему, тем он дальше уходит. Столько требований к равновесию сил. Такое давление приходится выносить. Все последствия любого решения повисают на тебе таким бременем… Неудивительно, что король у нас по большей части к решениям так и не приходит. Я никогда не думал, что буду стремиться к отставке, но быть может, вообще без власти я наконец смогу хоть чего-то достичь.
Финри к этой отставке готова не была.
— Нам в самом деле придется дожидаться, пока Мид станет причиной немыслимого поражения?
Отец невесело на нее поглядел.
— Представь себе, да. В самом деле. И тогда Закрытый совет даст мне письменное предписание и укажет, кем именно его заменить. Если только вначале, разумеется, не сменят меня.
— И кем это, интересно, они тебя заменят?
— Думается, генерал Миттерик не отказался бы от подобного предложения.
— Миттерик? Этот тщеславный фанфарон и злопыхатель с преданностью кукушки?
— Если он такой, то Закрытый совет он устроит от и до.
— Представить не могу, как ты его возле себя терпишь.
— Знаешь ли, в более молодом возрасте я считал, что у меня на все есть ответы, и они исходят от меня самого. Нынче же я лишь виновато сочувствую тем, кто все еще трудится в плену у своего неведения. И таких немало.
— А удел женщины в таком случае жеманничать на втором плане и радоваться за глупцов, пока они множат потери?
— Мы все иногда радуемся за глупцов, такова жизнь. Так что презирать подчиненных нет смысла. Если человек достоин презрения, он пойдет ко дну и без помощи.
— Вот и хорошо.
