— Я всегда стараюсь прощать человеческие слабости, — ответил Коска. — В конце концов, у меня полно своих собственных.
Наставник не попытался его разубедить.
— Даже в этом случае я хочу предложить вам работу на будущее. Инквизитор Лорсен, не соблаговолите пояснить подробности?
И он вернулся к общению с птичками, будто все остальное — лишь досадная помеха.
— Мятеж подавлен, — шагнул вперед Лорсен, наслаждаясь предоставленной ролью. — Инквизиция выявляет всех нелояльных к короне. Однако некоторым бунтовщикам удалось скрыться. Они бежали тайными тропами на дикий запад, где, вне всяких сомнений, начнут готовить новое восстание.
— Трусливые ублюдки! — Коска хлопнул себя по ляжке. — Неужели они не могли остаться и умереть как достойные люди? Я все могу понять, но разжигание беспорядков — дерьмовое безобразие!
Лорсен прищурился как бы из-за ветра и продолжал:
— По политическим причинам армия его величества не может их преследовать.
— Политические причины… — задумался Темпл. — Например, граница?
— Именно.
— О! Я никогда не принимал их слишком близко к сердцу, — Коска рассматривал свои нестриженые желтые ногти.
— Вот именно, — бросил Пайк.
— Мы хотим, чтобы Рота Щедрой Руки перевалила через горы и усмирила Ближнюю Страну вплоть до реки Сокавайа на западе. Сорняки восстания должны быть выполоты раз и навсегда, — Лорсен отдернул руки от воображаемой мерзости, а голос его возвысился, когда он оседлал любимого конька. — Нужно очистить эти грязные стоки инакомыслия, которому слишком долго позволяли смердеть у нашей границы! Эту… переполненную выгребную яму! Это вместилище нечистот, непрестанно извергающее гниль беспорядков в Союз!
Темпл заметил, что для человека, яростно настроенного против нечистот, инквизитор Лорсен слишком уж настойчиво смаковал сравнение с дерьмом.
— Ну, никто и не думает восхищаться переполненной выгребной ямой, — согласился Коска. — Разве что кроме золотарей, которым жизнь в нечистотах позволяет сводить концы с концами. Очистка от гнили — наша прямая задача. Не так ли, сержант Балагур?
Здоровяк оторвался от игры в кости, чтобы пожать плечами.
— Темпл у нас знаток иностранных языков, но позвольте мне растолковать, — Старик подкрутил седые кончики усов пальцами. — Вы хотите, чтобы мы обрушились, словно мор, на головы поселенцев из Ближней Страны. Вы хотите, чтобы мы преподали жестокий урок каждому бунтовщику и всем, кто посмеет их укрывать. Вы хотите, чтобы мы растолковали им — единственное светлое будущее их ждет под сенью и покровительством Его Величества. Вы хотите, чтобы мы убедили их упасть в радушные объятия Союза. Я все правильно понял?
— Довольно точно, — пробормотал Наставник Пайк.
Темпл осознал, что взмок, и смахнул пот со лба дрожащей рукой. Но что он мог поделать?
— Бумаги по взаимному соглашению уже подготовлены, — Лорсен показал пачку шуршащих листов, с нижнего угла которой свисала красная восковая печать.
— Мой стряпчие сперва ознакомятся с ними, — остановил его Коска. — Все эти юридические тонкости ускользают от моего внимания. Я — простой солдат.
— Вот и прекрасно, — сказал Пайк, шевеля лысыми бровями.
Испачканный чернилами палец Темпла скользил по страницам, исписанным каллиграфическим почерком, перескакивая с одного важного места на другое. Внезапно он понял, что раздраженно теребит уголки листов, и заставил себя успокоиться.
— Я буду сопровождать вас в этом походе, — сказал Лорсен. — У меня есть списки переселенцев, подозреваемых в сочувствии повстанцам. Или в мятежных настроениях.
— Нет ничего более опасного, чем вольнодумство! — усмехнулся Коска.
— В частности, его Высокопреосвященство Архилектор предусмотрел вознаграждение в пятьдесят тысяч марок за поимку живым главного зачинщика восстания — мятежника, именуемого Контусом. Также он известен под именем Саймок. Духолюды называют его Черная Трава. В Ростодской резне он использовал кличку…
— Довольно кличек, я вас умоляю! — Коска потер виски, будто бы испытывал боль. — После ранения в голову в сражении при Афиери у меня ужасная память на имена. От этого у меня постоянные трудности. Но сержант Балагур запоминает каждую мелочь. Если этот ваш Коншус…
— Контус.
— А я как сказал?
— Коншус.
— Вот видите! Если он в Ближней Стране, то он будет вашим.
— Живым, — подчеркнул Лорсен. — Он должен ответить за свои преступления. Он послужит уроком. Его следует наказать в назидание остальным!
— Уверен, его пример будет для всех весьма поучительным.
Пайк бросил еще щепоть крошек в растущую стайку птиц.
— В средствах мы вас не ограничиваем. Единственное, о чем я бы попросил, — оставьте на пепелище хоть что-то, что можно было бы присоединить к державе.
— Но вы же понимаете, рота наемников — скорее дубина, чем скальпель.
— Его Высокопреосвященство выбрал способ и понимает его ограничения.
— Достойнейший человек, наш Архилектор. Мы с ним довольно близко знакомы, как вы знаете…
