— Народ Кадира восстал, — сказал Юлвей, провожая хмурым взором эту жалкую процессию. — Они больше не хотели быть частью славной нации Гуркхула. Они решили, что смерть импе-ратора освободит их. Видимо, они ошибались. Новый император превосходит жестокостью предыдущего, не так ли, Ферро? Восстание уже подавлено. Похоже, твой друг Уфман продал их в рабство в качестве наказания.
Ферро смотрела на костлявую девочку: она медленно хромала мимо, с трудом волоча босые ноги по пыльной дороге. Сколько ей лет, тринадцать? Трудно понять. Лицо девочки было грязным и безразличным, поперек лба проходил затянувшийся шрам и еще несколько — на внешней стороне предплечья. Отметины от кнута. Ферро почувствовала комок в горле, глядя на то, как маленькая рабыня плетется вперед. Какой-то старик, шедший прямо перед девочкой, споткнулся, упал лицом вниз и заставил колонну приостановиться.
— Вперед! — гаркнул один из всадников, пришпоривая коня и подъезжая к упавшему. — А ну вставай на ноги, живо!
Тот бессильно шевелился в пыли.
— Давай, давай! — Кнут солдата щелкнул и оставил длинную красную полосу на костлявой спине старика.
Ферро дернулась и съежилась, услышав этот звук. Ее собственная спина заныла.
Там, где были рубцы.
Словно ее саму хлестнули кнутом.
Никто не может хлестнуть Ферро Малджин кнутом и остаться после этого в живых. Больше никогда. Она скинула с плеча лук.
— Спокойно, Ферро! — прошипел Юлвей, хватая ее за руку. — Ты ничем не можешь им помочь!
Девочка нагнулась и помогла старому рабу подняться на ноги. Кнут щелкнул снова, хлестнув по ним обоим. Раздался вопль боли. Кто это кричал — девочка или старик?
Или сама Ферро?
Она стряхнула с себя руку Юлвея и достала стрелу.
— Я убью этого подонка! — воскликнула она.
Солдат резко повернул голову в их сторону: он хотел знать, что происходит. Юлвей снова схватил Ферро за руку.
— И что потом? — прошипел он. — Даже если ты убьешь всех шестерых, что потом? У тебя есть пища и вода для сотни рабов? А? Ты же спасла их! А когда их хватятся? И найдут тела убитых охранников? Что тогда? Ты сможешь спрятать сотню рабов? Я не смогу!
Ферро уставилась в черные глаза Юлвея, скрежеща зубами и тяжело дыша. Она подумала, не попытаться ли еще раз убить его.
Нет.
Он прав, черт его побери. Медленно-медленно она запрятала свой гнев вглубь сердца — так глубоко, как только могла. Она убрала стрелу и снова повернулась к веренице пленников. Старый раб потащился дальше, и девочка двинулась следом за ним. Ярость грызла внутренности Ферро, словно голод.
— Эй, ты! — крикнул солдат, подталкивая коня ближе к ним.
— Ну вот, ты добилась своего! — шепнул Юлвей и низко поклонился охраннику. — Мои извинения, господин. Понимаете ли, мой сын немного…
— Заткнись, старик! — Солдат поглядел вниз на Ферро с седла. — Ну, парень, небось она тебе понравилась?
— Что? — прошипела она сквозь стиснутые зубы.
— Да не стесняйся ты! — засмеялся солдат. — Я же видел, как ты на нее смотрел!
Он повернулся к колонне.
— Эй! Попридержите-ка их! — крикнул он.
Рабы снова остановились. Солдат наклонился с седла и ухватил тощую девочку под мышку, грубо вытащив ее из колонны.
— Отличная девчонка, — произнес он, подтаскивая рабыню к Ферро. — Маловата, но уже готова. Чуток помыть, и будет отменная шлюха. Слегка прихрамывает, но это пройдет — просто мы их быстро гоним. Зубы хорошие… Покажи ему зубы, сука! — Девочка медленно разлепила растрескавшиеся губы, выполняя приказ. — Хорошие зубы. Ну, что скажешь, парень? Возьму за нее десятку золотом. Хорошая цена!
Ферро не сводила глаз с девочки. Та отвечала ей безразличным взором больших неживых глаз.
— Послушай, — продолжал солдат. — Она стоит вдвое больше, но никто ничего не заметит! Когда мы доберемся до Шаффы, я скажу, что она умерла по дороге. Никто не удивится, так случается часто! Я беру десять, и тебе остается десять. Все выигрывают!
Все выигрывают. Ферро подняла взгляд на охранника. Он стащил с себя шлем и вытирал пот со лба тыльной стороной ладони.
— Спокойно, Ферро, — прошептал Юлвей.
— Ну хорошо, восемь! — крикнул солдат. — Смотри, какая у нее улыбка! Улыбнись ему, сука! — Уголки рта девочки слегка дернулись вверх. — Ну вот, видишь! Восемь. Ты меня грабишь!
Кулаки Ферро сжались, ногти глубоко вошли в ладони.
— Спокойно, — повторил Юлвей.
— Зубы господни! Ты умеешь торговаться, парень! Семь, и это мое последнее слово! Семь, черт меня побери! — Солдат раздраженно махнул в воздухе шлемом. — Обращайся с ней получше, и через пять лет ее цена возрастет! Это отличное вложение денег!
Лицо солдата находилось в нескольких футах от Ферро. Она видела каждую крохотную каплю пота на его лбу, каждый волосок щетины на его щеках, каждый дефект, трещинку и пору на его коже. Она почти чувствовала его запах.
