— Ну, да. Он сам ее придумал, — развела руками Шай. — Он и его партнер Карнсбик запатентовали передвижную кузницу.
— Чего-чего?
— Такое же чудо нашего времени, как ваш мост — чудо времен минувших, — проговорил Темпл, искренний как никогда.
— Полдня — и у вас будет полный набор скоб, уголков, оковок, петель для ворот на обоих концах моста. И ни одна армия не пройдет через такие ворота.
Рыжебородый облизнулся и посмотрел на Пухлого. Тот облизал губы в ответ.
— Ладно. Тогда вот мое слово — половина стоимости проезда, если вы почините наши ворота…
— Едем бесплатно или не едем вообще.
— Половина! — рычал Рыжебородый.
— Сука! — добавил его сын.
Шай прищурилась.
— А ты что скажешь, Свит?
— Свит? — теперь в голосе Рыжебородого звучала не угроза, а восхищение: — Ты — Даб Свит, первопроходец?
— Тот, кто убил бурого медведя? — спросил Пухлый.
— Задушил, — Свит приосанился в седле. — Задушил мохнатого ублюдка этими самыми руками.
— Он? — завизжал мальчишка. — Этот проклятый карлик?
Отец отмахнулся от него.
— Кого колышет его рост? Скажи, Даб Свит, а можно использовать твое имя для моста? — Он воздел одну руку, словно указывал на вывеску. — Мы назовем это — «Переправа Свита»!
Предложение озадачило знаменитого жителя пограничья.
— Дружище, мост стоит здесь тысячу лет. Никто не поверит, что это я его построил.
— Они будут думать, что ты им пользуешься! Ведь каждый раз, пересекая реку, ты проходишь здесь.
— Каждый раз я перехожу там, где мне удобнее. Дерьмовый был бы из меня проводник, если бы я делал по-другому. Верно ведь?
— А мы будем говорить, что ты проезжаешь всегда здесь!
— Все это кажется мне жутко дурацким, — вздохнул Свит. — Но я думаю, имя это всего лишь имя…
— Обычно он берет пятьсот марок за использование своего имени, — вставила Шай.
— Что? — ошалел Рыжебородый.
— Что? — удивился Свит.
— А что тут такого? — подхватил ушлый Темпл. — В Адуе есть один булочник, так он платит Свиту тысячу марок в год за право разместить его портрет на коробках.
— Что? — охнул Пухлый.
— Что? — удивился Свит.
— Но… — продолжила Шай, — с учетом того, что мы сами намерены воспользоваться мостом…
— И принимая во внимание древность сооружения, — вставил Темпл.
— Мы можем сделать для вас скидку. Сто пятьдесят марок, наше Братство пересекает реку бесплатно, и вы размещаете имя Даба Свита на вывеске. Ну, как? Не сходя с места, вы выгадали триста пятьдесят марок! Это только за сегодня!
Пухлый, казалось, радовался прибыли. Но Рыжебородый все еще сомневался.
— А как мы проверим, что вы не станете продавать его имя на каждом мосту, пароме или броде в Дальней Стране?
— Мы составим купчую. Настоящую, все честь по чести. И каждый будет при своей выгоде.
— Купа… чую? — он едва сумел выговорить незнакомое слово. — А где вы тут найдете законника, клянусь Преисподней?!
Иногда дни невезения сменяются очень удачными днями. Шай торжественно опустила ладонь на плечо Темпла, улыбнулась и получила ответную улыбку.
— Нам повезло путешествовать в компании лучшего законника к западу от гребаного Старикленда!
— Он похож на сраного попрошайку, — издевательски протянул мальчик.
— Внешность бывает обманчива, — сказал Лэмб.
— Как и законники, — заметил Свит. — Ложь — их вторая натура и въедается в плоть и кровь.
— Он может составить все бумаги, — подвела итог Шай. — Но за двадцать пять марок.
Она плюнула на ладонь и протянула ее вперед.
— Ну, тогда согласен. — Рыжебородый улыбнулся, хотя за волосами не слишком-то и рассмотришь, плюнул в свою очередь и рукопожатием скрепил сделку.
— На каком языке делать черновик купчей? — осведомился Темпл.
Пухлый и Рыжебородый переглянулись, пожали плечами.
— Да без разницы, мы все равно читать не умеем.
И они развернулись, чтобы открыть ворота.
— Сто девятнадцать марок, — прошептал законник на ухо Шай и, пока никто не видел, выехал на муле вперед, приподнялся в стременах и столкнул мальчишку с его возвышения прямо в грязь перед воротами. — Ой, прости, пожалуйста. Я тебя не заметил.
Возможно, он был не прав, но Шай с удивлением обнаружила, что Темпл значительно вырос в ее глазах.
Хеджес ненавидел Братство. Вонючий черномазый ублюдок Маджуд, заикатый мудило Бакхорм, старый притворщик Свит со своими правилами для дебилов. Правила устанавливали, когда есть, когда останавливаться, что пить, где гадить и какой величины собаку ты можешь взять с собой. Хуже, чем в проклятой армии. Кстати, об армии — когда ты в ней, то хочется поскорее убраться куда угодно, а когда покинул, обуревает желание вернуться.
Он передернулся, потер ногу, пытаясь унять боль, но она всегда оставалась там, будто в насмешку. Если бы он только знал, что рана загниет, то никогда не ткнул бы себя. Думал, что умнее всех, когда смотрел, как эскадрон мчится в атаку вслед за этим засранцем Тани. Маленькая дырка на ноге лучше, чем большая в сердце, не так ли? Не считая того, что враг покинул стены за сутки до атаки и сражаться не пришлось никому. После сражения единственного раненого вышвырнули из армии на одной ноге и без всякого будущего. Невезение… Оно, как обычно, следовало за ним.
