Круг замолчал. Щитники, чьи лица вытянулись, больше не держали границу. Толпа напирала на них сзади; жители Карлеона чуть не падали через парапет, но и на стенах воцарилась мертвая тишина.
Как ни напрягался Девятипалый, как ни выкручивался, великан держал его мертвой хваткой: под синей кожей бугрились мышцы; огромные ручищи выжимали жизнь. Вест, глядя на это, беспомощно кривился. Столько жертв, столько погибших — и все напрасно. Бетод уйдет.
И вдруг Девятипалый зарычал по-звериному. Хватка Ужасающего была крепка, но синяя рука дрожала, как будто не в силах окончательно сломать противника. Вест напряженно замер, глядя на это. Толстый ремень щита впился в ладонь, челюсти сжались так, что заболели зубы. Поединщики намертво сцепились, напрягая все свои силы, и застыли, словно окаменевшие, в центре круга.
Ищейка прыгнул на ведьму, занося нож для удара.
— Стой.
В мгновение ока он замер. Такого голоса он прежде не слышал. Одно слово — и в голове не осталось ни мысли. Ищейка почти не дышал, желая лишь, чтобы бледная женщина сказала еще что-нибудь.
— Ты тоже, — обернулась она к Молчуну. Тот опустил лук, и на его обмякшем лице мелькнула глупая улыбка.
Оглядев Ищейку с головы до пят, женщина разочарованно надула губы.
— Разве так ведут себя гости?
Ищейка недоуменно моргнул. О чем он только думал, врываясь сюда с ножом?! Разве можно так поступать? Ищейка зарделся до корней волос.
— Ой… прости… клянусь мертвыми…
— Угу! — сказал Молчун. Отбросил лук в угол, будто кусок дерьма, и озадаченно уставился на стрелу у себя в руке.
— Так-то лучше. — Она улыбнулась, и Ищейка сам осклабился как дурак. Изо рта у него потянулась струйка слюны. Пока она говорит, все остальное не имеет значения. Она поманила их длинным белым пальцем. — Что же вы стоите так далеко от меня? Давайте ближе.
Они с Молчуном бросились навстречу женщине, как малые дети. Ищейка так хотел угодить ей, что чуть не запутался в ногах; Молчун споткнулся о стол и едва не рухнул на пол лицом вниз.
— Меня зовут Кауриб.
— О-о, — протянул Ищейка. Прекраснее имени он не знал. Поразительно, каким чудесным может быть простое слово!
— А меня зовут Хардинг Молчун!
— Меня кличут Ищейкой из-за острого нюха и… э-э… — Мертвые, как же трудно сосредоточиться! У него было какое-то важное дело, но, хоть убей, он не мог вспомнить какое.
— Ищейка… великолепно. — Ее голос ласкал слух, как горячая вода в ванне — кожу, как мягкий поцелуй, как молоко и мед. — Не спать!
Ищейка уронил голову на грудь. Лицо Кауриб плыло перед глазами черно-белым смазанным пятном.
— Прости! — всхлипнул он, вновь покраснев и попытавшись спрятать нож за спину. — За нож мне жутко стыдно… ума не приложу, откуда…
— Не переживай. Это даже хорошо, что ты его принес. Им будет удобнее всего заколоть приятеля.
— Вот его? — Ищейка скосил взгляд на Молчуна.
Молчун осклабился и кивнул ему.
— Да-да!
— Верно, верно, добрая мысль. — Ищейка поднял внезапно потяжелевший нож. — Э-э… куда мне его ударить? В какое место?
— В сердце будет в самый раз.
— И правда. Сердце — самое оно. — Молчун развернулся к нему, подставляя грудь. Ищейка вытер пот со лба. — Сейчас все сделаем. — Проклятье, как кружится голова!.. Ищейка сощурился, стараясь ударить как можно точнее и заколоть Молчуна с первого раза, не оконфузиться. — Сейчас, сейчас…
— Быстрее! — прошипела женщина. — Не тяни…
Секира чавкнула, войдя ей в череп и раскроив его аккуратно до самого подбородка. Кровь брызнула в лицо ошарашенному Ищейке, а тонкое тело ведьмы рухнуло на пол как клубок тряпок.
Доу подергал за рукоять секиры, извлекая лезвие из черепа Кауриб.
— Вот ведь болтливая сука, — пробурчал он.
Девять Смертей почувствовал: что-то изменилось. Словно первые почки распускались по весне. Словно первый теплый ветерок приближающегося лета. Хватка Ужасающего ослабла. Кости не трещали, угрожая сломаться и разойтись. Силы гиганта убавились, а его выросли.
Он втянул в себя воздух, и пламя заполыхало с прежним жаром. Медленно, очень медленно Девять Смертей отвел лицо от плеча Ужасающего; стальной шип вышел из щеки. Девять Смертей высвободил шею и быстро, как стреляет сноп искр, метнулся вперед. Впился зубами в нижнюю губу великана.
Ужасающий хрюкнул и попытался отвести от себя голову Девяти Смертей, спастись от острых зубов. Легче было стряхнуть с себя чумные язвы. Ужасающий ослабил хватку, и Девять Смертей сумел наконец пошевелить рукой, что сжимала меч Делателя. Он начал медленно освобождать ее.
Синяя рука гиганта дернулась перехватить его запястье, но было поздно. Если семя найдет трещину в скале, то за годы неминуемо пойдет в рост, и корни его расколют каменный склон. Так и Девять Смертей, подобно ростку, что пронзает тело горы, напряг все мышцы и позволил времени неторопливо течь вокруг. Он шипел, будто вдыхал ненависть в рот Фенрису, а острие меча медленно ползло, придвигалось к нижнему разрисованному ребру гиганта.
