Одна из сестер резко выдохнула. Из-под белого доспеха брызнула кровь. Девушка подняла руку, и отсеченная кисть гулко стукнула о плитки пола. Кровь хлынула алой струей, а сама девушка завалилась набок — точнее, ее торс отделился от ног, и обе части упали в разные стороны. Голова отлетела и покатилась по гладким плитам. Лужа крови ширилась. Золотистые волосы, аккуратно обрезанные вровень с шеей, накрыли останки пушистым облачком.
Доспехи, плоть, кости — все было нарезано аккуратными кусочками. Вторая сестра непонимающе свела брови и, качнувшись, шагнула к Маровии. Колени подогнулись, ноги остались лежать на полу, а верхняя половина, ровно рассеченная в талии, скользнула чуть дальше по навощенным плиткам. Из разрезов сыпалась бурая пыль. Подтягиваясь на руках, царапая пол скрюченными пальцами, девушка подняла голову и зашипела.
Воздух вокруг Маровии замерцал. Языки пламени охватили разрубленное тело, которое содрогалось и визжало до тех пор, пока от него не осталась лишь дымящаяся горка черного пепла.
Маровия поднял странное оружие и негромко присвистнул, с улыбкой разглядывая крюк.
— Канедиас знал толк в оружии. Воистину мастер Делатель, не правда ли, ваше величество?
— Что-что? — пробормотал сбитый с толку Джезаль.
Черты лица Маровии начали расплываться, а потом и вовсе исчезли. Прежними остались только глаза — разного цвета, со смешливыми морщинками в уголках.
Йору Сульфур отвесил почтительный поклон и посмотрел на Джезаля, как старый друг.
— Никакого покоя, да, ваше величество? Никакого покоя!
Одна из дверей с грохотом распахнулась. Джезаль испуганно выставил перед собой меч. Сульфур обернулся, сжимая Разделитель. В зал ввалился крупный мужчина с лицом, обезображенным шрамами и перекошенным жуткой гримасой. Тяжело дыша, он прижимал одну руку к боку, а во второй держал тяжелый меч.
Джезаль заморгал, не веря собственным глазам.
— Логен Девятипалый. Какого черта ты здесь делаешь?
Северянин на мгновение уставился на него, а затем прислонился к зеркалу около двери, выпустив меч из рук. Медленно скользнул вниз, пока не оказался на полу, и сел, откинув голову на стекло.
— Долгая история, — сказал он.
— Прислушайся к нам…
В вихре кружили сотни теней. Они толпились у внешнего круга, сверкающие железом символы затуманились и мокро, холодно поблескивали.
— … у нас есть что тебе рассказать, Ферро…
— Тайны…
— Что мы можем тебе дать?
— Мы знаем… все…
— Тебе лишь нужно впустить нас…
Так много голосов. Она услышала голос Аруфа, ее старого учителя. Услышала Сусмана, работорговца. Услышала голоса отца и матери. Услышала Юлвея и принца Уфмана. Сотни голосов, тысячи. Знакомые и полузабытые. Голоса мертвых и голоса живых. Крики, бормотание, вопли. Шепот над самым ухом. Ближе. Еще ближе. Ближе, чем ее мысли.
— Ты жаждешь мести?
— Мы можем помочь тебе.
— Что только пожелаешь.
— Что только захочешь.
— Только впусти нас…
— Та пустота внутри…
— Мы — то, что тебе не хватает!
Железные кольца покрылись белым инеем. Ферро стояла на коленях в одном конце огромной воронки неистового смерча, уходившего за пределы темного неба. В ушах звенел безумный смех первого из магов. Воздух скрутился в тугие канаты, дрожал, мерцал, переливался, гудел, наполненный неведомой силой.
— Тебе не придется ничего делать…
— Байяз.
— Он все сделает.
— Глупец!
— Лжец!
— Впусти нас…
— Он не понимает…
— Он использует тебя…
— Он смеется…
— Недолго осталось.
— Врата не выдержат…
— Впусти нас…
Байяз, похоже, голосов не слышал. А может, слышал, но не подавал виду. Из-под его ног по мостовой разбегались трещины, вокруг водоворотом кружили щепки. Железные символы и круги стали смещаться, со скрежетом вырывались из камней, рассыпающихся в щебень.
— Печати сломаны…
— Одиннадцать оберегов обычных…
— И одиннадцать оберегов обратных…
— Дверь открыта…
— Да, — голоса говорили одновременно.
Тени подкрадывались ближе. Дыхание Ферро прерывалось, зубы стучали, все тело дрожало. Холод подбирался к самому сердцу. Она застыла на краю пропасти — безмерной, бездонной, полной теней и голосов.
— Мы скоро будем с тобой.
— Очень скоро.
— Время пришло.
— Обе стороны станут одной.
— Как и должно быть. Как и было.
— Прежде чем Эус огласил Первый закон…
— Впусти нас…
Ей нужно только еще чуть-чуть удержать Семя, и голоса даруют ей желанную месть. Байяз — лгун, она с самого начала это знала. Она ничем ему не обязана. Веки дрогнули, опустились и смежились. Завывания ветра отдалялись, она не слышала ничего, кроме голосов.
Шепот, слова утешения, праведные слова.
— Мы исправим мир.
— Вместе.
— Впусти нас.
— Ты поможешь нам.
— Освободишь нас.
— Ты можешь нам доверять.
— Верь нам.
Доверять?
Любимое слово лжецов. Ферро вспомнила разрушенный Аулкус, выжженные руины, опустошенную, мертвую землю. Порождения Другой стороны сотканы из лжи. Пусть лучше в Ферро зияет пустота, чем заполнять ее ложью. Она изо всей силы прикусила язык, ощутила во рту соленый вкус крови, вдохнула полной грудью и заставила себя открыть глаза.
— Верь нам…
— Впусти нас!
