— Но если ты так желаешь все усложнить… так желаешь идти своим путем… что ж, мы найдем выход. Даже короли неожиданно умирают. Кто под копыта коня попадет, кто косточкой подавится, кто свалится из дворцового окна на булыжники мостовой, а то и просто заснет — и не проснется… Жизнь человеческая и без того чуть длиннее комариной. А уж те, от кого нет никакой пользы, вообще долго не живут. Я тебя из ничего сотворил. Из воздуха. И уничтожу тебя одним словом.
Байяз прищелкнул пальцами, и Джезаль забился в агонии, обхватив руками живот.
— Запомни, заменить тебя легче легкого, — продолжил маг. — А теперь, ублюдок, сын шлюхи, жалкий болван, хорошенько подумай, прежде чем ответить. Будешь следовать советам архилектора?
Боль на секунду отпустила.
— Да.
— Будешь ему во всем послушен?
— Да.
— Будешь исполнять его приказания? Абсолютно все, без исключения?
— Да, — выдохнул он. — Да, да!
— Отлично, — сказал маг, возвышаясь над Джезалем, словно статуя в аллее Королей. — Иного я от тебя и не ожидал. Мне слишком хорошо известно, что ты спесивый, невежественный и неблагодарный юнец… А еще ты трус. Запомни этот урок хорошенько. И постарайся никогда больше не забывать.
Боль исчезла так же внезапно, как и появилась. Джезаль приподнял голову с плиток пола.
— Ненавижу! — прохрипел он.
Байяз расхохотался.
— Ты? Ненавидишь меня? Какая самонадеянность! По-твоему, меня это волнует? Меня, Байяза, первого ученика великого Иувина?! Я сверг Делателя, я создал Союз, я уничтожил Сотню Слов! — Маг медленно придавил сапогом скулу Джезаля. — Мне дела нет до твоей ненависти, глупец! Меня волнует одно — беспрекословное послушание. Ты понял?
— Да! — всхлипнул Джезаль.
— В таком случае, ваше величество, позвольте откланяться. И молитесь, чтобы у меня не было причин вернуться.
Байяз снял ногу с дрожащей щеки Джезаля, тяжело ступая, пересек королевские покои. Скрипнула, открываясь, дверь — и со щелчком захлопнулась.
Он лежал навзничь, глядя в потолок, и тяжело дышал. Потом, набравшись смелости, перевернулся на живот и встал на четвереньки. В комнате стояла невыносимая вонь — запах рвоты и нечистот. Он, сгорая от стыда, запоздало сообразил, что обделался. Он обессиленно подполз к окну, с трудом встал на колени и выглянул в сад.
Через миг на садовой дорожке показался Байяз. Лысый череп поблескивал в неярком свете. Следом шествовал Йору Сульфур с посохом в руке, зажав под мышкой ларец темного металла. Тот самый ларец, что путешествовал вместе с Джезалем, Логеном и Ферро в их странствиях по Земному кругу. Хорошее было время.
Вдруг Байяз остановился и, обернувшись, взглянул на дворец. Прямо на окна королевских покоев.
Джезаль задрожал от ужаса, испустил сдавленный стон и вцепился в занавеси. Все тело пронзила боль — слабый отзвук той невыносимой агонии, что отпечатался в самой глубине его существа. Первый из магов еще мгновение постоял, глядя на окна, улыбнулся и пошел прочь. Рыцари-телохранители у ворот почтительно отсалютовали ему, он шагнул под арку и скрылся из виду.
Дрожащий Джезаль стоял на коленях, не выпуская из рук занавеси, словно материнскую юбку. Он вспомнил, как еще совсем недавно был счастлив — и не понимал своего счастья. Карточные игры, добрые друзья, светлое будущее… Он тяжело вздохнул. Горло сжималось от стыда, глаза наполнились слезами. Одиночество сдавило грудь. Королевский сын? Он никто. Никчемный дурак. Он всхлипнул и зашмыгал носом. Слезы градом покатились по щекам. Губы задрожали. Он не выдержал и горько, взахлеб заплакал.
Он рыдал от боли и страха, от стыда и злости, от разочарования и беспомощности. Но Байяз был прав. Он — трус. Поэтому больше всего он рыдал от облегчения.
Наступило серое утро, в саду было холодно и мокро. Ищейка стоял и думал о том, что раньше все было лучше, чем сейчас. Он стоял в самой середине круга могил, глядя на горку коричневой земли, под которой лежало тело Хардинга Молчуна. Странно, что такого немногословного человека так недоставало.
За последние два года Ищейка прошел долгий путь — из ниоткуда в никуда. Многих друзей потерял. Он вспомнил тех, кто вернулся в грязь. Хардинг Молчун. Тул Дуру Грозовая Туча. Рудда Тридуба. Форли Слабейший. И чего ради? Кому от этого стало лучше? Все впустую. Эта мысль страшила так, что дрожь пробирала до самых подошв. Пугала даже тех, кто отличался невозмутимым нравом. Все ушли, оставили Ищейку в одиночестве. Мир без них поблек.
Он услышал, как по мокрой траве зашуршали шаги. В туманной дымке дождя показался Логен. Дыхание белым облачком вилось у лица, исполосованного шрамами. Ищейка вспомнил, как обрадовался, когда Логен вышел к костру. Живой. Тогда казалось, что все начинается заново — жизнь обещает стать лучше. Да только не вышло. Странно, что сейчас Ищейка не обрадовался, завидев Логена Девятипалого.
— Король Севера, — пробормотал он. — Девять Смертей. Как тебе день?
— Мокро, вот как. Год идет к концу.
— Ага. Новая зима скоро. — Ищейка почесал заскорузлую ладонь. — Они приходят все быстрее и быстрее.
