— Они почти не сопротивлялись. Пытаясь переплыть реку, утонуло в десять раз больше народу, чем погибло, сражаясь. Пленных было четыре тысячи. Часть из них выкупили, часть — нет. Часть мы повесили.
— Без всякой жалости, а, Монца?
— Только не с моей стороны. Могли бы сдаться, если хотели жить.
— Как в Каприле?
Взгляд черных глаз Орсо она встретила не дрогнув.
— Как в Каприле.
— Значит, Борлетта осаждена?
— Уже пала.
Герцог просиял, как ребенок, получивший подарок на день рождения.
— Пала! И Кантейн сдался?
— Услышав о поражении Сальера, его люди потеряли надежду.
— А люди без надежды — опасная толпа, даже в республике.
— Особенно в республике. Горожане выволокли Кантейна из дворца, повесили его на самой высокой башне, открыли ворота и сдались на милость Тысячи Мечей.
— Ха! Убит теми самыми людьми, чью свободу пытался защитить. Вот какова благодарность черни, а, Монца? Лучше бы Кантейн взял деньги, когда я предлагал. Обоим это обошлось бы дешевле.
— Они готовы были немедленно стать вашими подданными. Я отдала приказ не убивать без надобности.
— Проявили милосердие?
— Милосердие и трусость — одно и то же, — огрызнулась она. — Но вам ведь нужна земля, а не жизнь этих людей? Мертвецы не могут повиноваться.
Орсо улыбнулся.
— И почему мои сыновья, в отличие от вас, не помнят моих уроков? Полностью одобряю. Повесьте только вождей. И выставьте голову Кантейна над воротами. К повиновению ничто так не подталкивает, как хороший пример.
— Уже гниет, вместе с головами его сыновей.
— Отличная работа! — Властитель Талина захлопал в ладоши, словно весть о гниющих головах звучала для него слаще всякой музыки. — Каковы доходы?
Подсчеты были делом Бенны, поэтому теперь вперед выступил он и вынул из нагрудного кармана сложенный лист бумаги.
— Город прочесан, ваша светлость. Все дома разграблены, полы вскрыты, люди выловлены. Раздел — согласно обычным правилам, по условиям нашего договора. Четверть тому, кто нашел, четверть — его капитану, четверть — генералам и… — он низко поклонился и протянул герцогу уже развернутый лист, — четверть нашему благородному нанимателю.
Улыбка Орсо, пока он пробегал глазами цифры, сделалась шире.
— Благословенно будь правило четвертей! Смогу, пожалуй, еще немного продержать вас на службе.
Он шагнул между ними, приобнял обоих за плечи и повел через открытое высокое окно обратно в кабинет к круглому столу черного мрамора, стоявшему в центре, и разложенной на нем карте, вокруг которой уже собрались Ганмарк, Арио и Верный. Гобба по-прежнему стоял, прислонясь к стене, скрестив толстые руки на груди.
— Как поживают наши бывшие друзья, а ныне злейшие враги, вероломные жители Виссерина?
— Почти все поля вокруг города сожжены. — Монца очертила на карте пальцем масштабы разорения. — Фермеры разогнаны, скот перерезан. Голодная ждет зима жирного герцога Сальера, а весна — и того хуже.
— Придется ему положиться на герцога Рогонта с осприанцами, — сказал Ганмарк со слащавой улыбкой.
Принц Арио захихикал:
— От которых много обещаний, да мало помощи.
— В будущем году Виссерин падет к вашим ногам, ваша светлость.
— И у Лиги Восьми будет вырвано сердце.
— Корона Стирии станет вашей.
При упоминании о короне улыбка Орсо расплылась еще шире.
— И благодарить мы должны вас, Монцкарро. Я этого не забуду.
— Не только меня.
— К дьяволу вашу скромность. Свою роль сыграли и Бенна, и наш добрый друг генерал Ганмарк, и Верный. Но невозможно отрицать, что это результат вашей работы — вашей неутомимости, решительности, целеустремленности! Вас ждут великие чествования, как некогда героев древнего Аулкуса. Вы поскачете по улицам Талина, и мои подданные в честь ваших многочисленных побед будут осыпать вас цветочными лепестками. — Бенна разулыбался, но Монца осталась серьезной. Почести ее никогда не привлекали. — Вас будут приветствовать громче, думаю, чем моих сыновей. Громче даже, чем меня самого, своего законного господина, которому они обязаны столь многим. — Улыбка Орсо угасла, и без нее лицо его разом постарело, сделалось печальным и усталым. — Пожалуй, слишком громко… на мой вкус.
Краем глаза Монца заметила движение, едва уловимое, но успела инстинктивно вскинуть руку.
Тихий свист — и рука оказалась накрепко прижатой к ее собственному горлу удавкой.
Бенна метнулся к ней.
— Мон…
Сверкнул металл — принц Арио вонзил кинжал ему в шею. Метил в горло, но промахнулся и угодил за ухо.
Кровь брызнула на мраморные плиты пола, и Орсо сделал шаг назад, дабы не замараться. Фоскар открыл рот. Бокал с вином выпал у него из рук и разбился.
Монца попыталась закричать и, не в силах вздохнуть, лишь сдавленно пискнула. Схватилась свободной рукою за кинжал, но кто-то поймал ее за запястье и крепко сжал. Карпи Верный, подошедший слева.
— Прости, — буркнул он Монце в ухо, выдернул из ножен ее меч, отбросил, и тот с лязгом закувыркался по полу.
