Монца принялась вертеть запястьем. Безупречное стальное лезвие засверкало, наклоняясь то в одну сторону, то в другую, медленно вжимаясь, ввинчиваясь, вгрызаясь острием в горло. Из ранки тонкой темной струйкой засочилась кровь, поползла по груди. Эйдер взвизгнула громче:
— Ай! Нет… не надо, пожалуйста!
— Не надо? — Монца еще немного подержала ее прижатой к спинке стула. — Значит, умереть все-таки не готова? Мало кто готов… когда подходит время.
Затем отвела Кальвец, и Эйдер, вся дрожа, задыхаясь, качнулась вперед и схватилась рукой за окровавленное горло.
— Вы не понимаете! Это же не просто Орсо! Не просто Союз! Обоих поддерживает банк. Валинта и Балка. Оба — собственность банка, для которого Кровавые Годы — не более чем интермедия. Мелкий эпизод. Вы понятия не имеете, в чьем саду собираетесь нагадить…
— Не так. — Монца наклонилась к ней, заставив отпрянуть. — Мне все равно. А это меняет дело.
— Пора? — спросила Дэй.
— Пора.
Девушка, молниеносно вытянув руку, блестящей иглой кольнула Эйдер в ухо.
— Ай!
Дэй зевнула, убрала иголку в карман.
— Не бойтесь, это действует медленно. У вас остается по меньшей мере неделя.
— До чего?
— До того, как заболеете. — Дэй куснула сливу, сок брызнул на подбородок. — Фу, черт, — буркнула она, вытираясь пальцем.
— Заболею? — переспросила Эйдер.
— Ну да. И через день будете мертвее Иувина.
— Поможете нам — получите противоядие. И возможность бежать. — Рукой в перчатке Монца стерла кровь с кончика меча Бенны. — Расскажете кому-нибудь о наших планах, здесь или в Союзе, Орсо или Арио, или нашему дружку Калеке, и… — Вогнала клинок обратно в ножны. — …Арио недосчитается одной из своих любовниц.
Эйдер, прижимая руку к горлу, обвела взглядом всех троих.
— Сучки злобные.
Дэй обсосала сливовую косточку и бросила ее на пол.
— Мы жить хотим.
— Дело сделано, — сказала Витари, поднимая за локоть любовницу Арио на ноги и подталкивая к двери.
Но на пути встала Монца.
— Что вы скажете слуге, когда очухается?
— Нас… ограбили?
Монца протянула руку в перчатке. Лицо у Эйдер перекосилось. Она расстегнула ожерелье, бросила в подставленную ладонь. Туда же полетели кольца.
— Достаточно для убедительности?
— Не знаю. Вообще-то вы похожи на женщину, которая будет защищаться. — С этими словами Монца двинула ей кулаком в лицо.
Эйдер вскрикнула, отшатнулась. Упала бы, если бы ее не подхватила Витари. Из носа и разбитых губ хлынула кровь. И, когда она снова подняла взгляд, в нем мелькнуло на миг необычное выражение. Несомненно, это было страдание. Страх, разумеется. Но и над тем и другим преобладала злоба.
Такой же взгляд, наверное, был у самой Монцы, когда ее сбрасывали с балкона.
— Вот теперь дело сделано, — сказала она.
Витари за локоть потащила Эйдер в коридор, к выходу. Заскрипели под ногами грязные половицы. Дэй вздохнула, отлепилась от стены, попыталась стряхнуть со спины следы штукатурки.
— Изящно и аккуратно.
— За что благодарить нужно не твоего хозяина. Где он?
— Мне больше нравится «нанимателя», а ушел он по каким-то неотложным делам.
— Делам?
— Что-то не так?
— Я плачу за мастера, не за щенка.
Дэй усмехнулась.
— Тяф, тяф. Да Морвир ничего такого не может, чего бы я не могла.
— Вот как?
— Он стареет. Слишком самонадеян. Там, в Вестпорте, чуть не погиб из-за лопнувшей веревки. Мне лично не хотелось бы, чтобы подобная неосторожность стала помехой вашему делу. Вы платите не за это. Нет ничего страшнее, чем иметь в компании неосторожного отравителя.
— Спорить не стану.
Дэй пожала плечами:
— В нашем ремесле всех случайностей не предусмотришь. Особенно в старости. Заниматься им на самом деле должны молодые.
Она неторопливо направилась к выходу, пропустив в дверях вернувшуюся Витари, на лице которой от выражения злой радости, как и от развязной походки, не осталось и следа. Черным сапогом она злобно отпихнула стул в угол. Сказала:
— Ну, лазейка найдена.
— Похоже на то.
— Как и было обещано.
— Как было обещано.
— Арио и Фоскар — в одном месте, и возможность до них добраться.
— Сработано славно.
Они посмотрели друг на друга, и Витари пробежала языком по губам, словно почувствовав на них горечь.
— Что ж, — пожала плечами. — Мне тоже хочется жить.
— Винца, винца, винца… Где доброму человеку добыть винца?
Привалившись к стене, Никомо Коска, знаменитый солдат удачи, вновь запустил трясущуюся руку в кошелек, где по-прежнему не было ничего, кроме свалявшейся в комок серой пыли. Никомо выудил его, сдул с пальцев и проводил взглядом. Свое последнее, улетающее по ветру достояние.
— Дрянь! — В бессильной ярости швырнул кошелек в сточную канаву. Но тут же пожалел об этом. Чтобы поднять его, пришлось наклониться. Ветеран закряхтел, как старик.
Старик он и был. Потерянный человек. Почти мертвец. При последнем издыхании. Никомо медленно опустился на колени, глядя на свое отражение в лужице черной воды, скопившейся меж булыжниками мостовой.
