— Думаешь, лучшая часть моей души, усохшая, проссанная, в ужасе молящая избавить ее от пытки, не знает этого? — Беспомощно пожал плечами. — Чтобы измениться, человеку нужна помощь добрых друзей. Или врагов. Но друзья мои давно умерли, а враги… вынужден признаться, у них есть дела поинтересней.
— Не у всех, — послышался другой женский голос, от звука которого мурашки пробежали по телу Коски, так хорошо он был знаком старому солдату. И вслед за тем из мрака вынырнула еще одна фигура, в длинном плаще.
— Нет… — прохрипел Коска.
Он помнил, какой увидел ее впервые — растрепанной девчонкой девятнадцати лет, с мечом на боку, с прямым и ясным взглядом, в котором читались гнев, вызов и легкое презрение. Теперь лицо ее стало пустым, у рта появилась страдальческая складка. Меч висел на другом боку, правая рука в перчатке лежала на рукояти безжизненно. Взгляд оставался таким же непоколебимо прямым, но сейчас в нем было больше гнева, больше вызова и намного больше презрения. Кого винить?.. Он знал и сам, что ничего, кроме презрения, не заслуживает.
Тысячу раз он клялся ее убить, если, конечно, случится где-нибудь встретить. И брата ее убить, и Эндиша, Виктуса, Сезарию, Карпи Верного — всех вероломных ублюдков из Тысячи Мечей, которые его предали. Украли у него его место. Заставили бежать с поля битвы при Афьери в лохмотьях, оставшихся равно от одежд его и репутации.
Тысячу раз клялся… но Коска нарушал все клятвы, которые давал в своей жизни, и сейчас при виде ее не ощутил гнева. Вместо этого в душе вспыхнули разом поистершаяся уже жалость к себе, неожиданная глупая радость и жгучий стыд. Ибо по лицу ее было видно, насколько низко он пал. В носу у него защекотало, в глазах защипало от подкативших слез. И то, что глаза красны, как раны былых времен, его в кои-то веки порадовало. Расплачешься — никто не заметит.
— Монца… — Он попытался расправить на плечах грязный воротник, но руки так тряслись, что ничего не вышло. — Я слышал, тебя убили. Собирался отомстить, конечно…
— Мне? Или за меня?
Коска пожал плечами:
— Припомнить трудно… по дороге я остановился выпить.
— Пахнешь так, словно останавливался не однажды. — Разочарование в ее голосе кольнуло его не хуже стали. — А я слышала, что тебя, в конце концов, убили в Дагоске.
Не без труда он поднял руку, отмахнулся.
— По слухам, меня то и дело убивали. Врагам нравилось принимать желаемое за действительное. А где твой брат?
— Умер. — Лицо ее не дрогнуло.
— Жаль. Мальчик мне всегда нравился.
Лживая, бесхарактерная, подлая гнида — подумал он про себя.
— А ему всегда нравился ты.
Терпеть друг друга не могли, но какая теперь разница?..
— Если бы его сестра относилась ко мне получше, все могло бы быть по-другому.
— Нет смысла говорить о том, что могло бы быть. Нам обоим… есть в чем раскаяться.
Долгое мгновение они смотрели друг на друга молча. Она — сверху, он — снизу, стоя на коленях. Не так ему представлялась некогда эта встреча.
— Раскаяние… Издержки профессии, как говаривал Сазин.
— Возможно, нам стоит позабыть о прошлом.
— Я и вчерашнего-то дня не помню, — соврал Коска. Прошлое давило на него, как доспехи великана.
— Жить будущим в таком случае. У меня есть работа для тебя. Надеюсь, не откажешься?
— Что за работа?
— Сражаться.
Коска поморщился.
— До сих пор не можешь жить без сражений? Что я говорил тебе, и не раз? Наемнику не должно быть никакого дела до этого вздора.
— Меч — для бряцания, не для драки.
— Узнаю свою девочку. Мне тебя не хватало, — ляпнул он, не успев подумать, закашлялся, заглушая стыд, и чуть не выкашлял легкие.
— Помоги ему, Балагур.
Пока они разговаривали, откуда-то незаметно появился еще и мужчина. Невысокий, но крепкого сложения и недюжинной силы, судя по тому, как легко он подхватил Коску и поставил на ноги.
— Сильная рука и доброе сердце, — промычал тот, борясь с очередным приступом тошноты. — Ваше имя Балагур? Вы филантроп?
— Преступник.
— Не вижу причины, по которой нельзя быть обоими сразу. В любом случае примите мою благодарность. Если вы еще укажете, в какой стороне таверна…
— Тавернам тебя придется подождать, — сказала Витари. — От чего виноторговцы, безусловно, понесут большие убытки. Совещание начнется через неделю, и ты нам нужен трезвым.
— Трезвым я больше не бываю. Это вредно. Мне послышалось, кто-то сказал «совещание»?
В глазах Монцы, устремленных на него, по-прежнему застыло разочарование.
— Мне нужен надежный человек. Отважный и опытный. Который не прочь схлестнуться с герцогом Орсо. — Губы ее дрогнули. — Лучше тебя для этого никого за такой короткий срок не найти.
Туманная улица накренилась, Коска ухватился за Балагура.
— Что у меня есть из твоего списка? Опыт?
— Хватит и того, если человек нуждается в деньгах. А ты в них очень нуждаешься, не так ли, старик?
— Да, будь я проклят. Но больше в стаканчике.
— Сделаешь свое дело, там посмотрим.
