— Попробуйте-ка найти гребца лучше! Я удержу на месте лодку, даже если течение будет в два раза сильней. Только нам это не понадобится. Вбить крюк в стенную кладку — и лодка простоит там хоть всю ночь.
— Это хорошо.
— Хорошо. Замечательно. — Перепалка вызвала у него сильнейшее сердцебиение. Пусть он недолюбливает эту женщину, но в способностях ее сомневаться не приходится. Лучшей напарницы, с учетом всех обстоятельств, не сыщешь. Весьма красива к тому же, по-своему, конечно. Непоколебимая сторонница дисциплины. И требовательностью своей не уступит строжайшей из приютских нянек…
Она вдруг прищурилась.
— Надеюсь, вы не собираетесь повторить предложение, которое сделали в прошлый раз, когда мы работали вместе?
Морвир ощетинился:
— Никаких повторений не будет, уверяю вас!
— Прекрасно. Поскольку я охотней трахнусь с дикобразом.
— Вы еще тогда успешно довели до моего сведения свои предпочтения! — ответил он резко и поторопился сменить тему: — Нет смысла мешкать. Давайте искать судно, пригодное для наших целей. — Бросил последний взгляд на дворец, прежде чем двинуться к выходу с чердака, и замер. — А это кто?
По мосту к воротам бесстрашно приближалась чья-то одинокая фигура. Сердце у Морвира упало. Эта павлинья походка, которую ни с какой другой не перепутаешь…
— Коска. Что еще задумал чертов пьяница?
— Кто знает, что творится в его чесоточной голове?
Старый наемник подошел к воротам столь уверенно, словно это был его дворец, а не герцога Сальера, и помахал стражникам рукой. До Морвира донесся его голос, заглушаемый стонами ветра, но ни единого слова, увы, было не разобрать.
— Что они говорят?
— Вы не умеете читать по губам? — проворчала Витари.
— Нет.
— Приятно слышать, что хоть в каком-то деле вы не величайший в мире знаток. Стражники спрашивают у него пароль.
— Разумеется! — Это он и сам понял, увидев скрестившиеся перед Коской алебарды.
Наемник сорвал с себя шляпу и низко поклонился.
— Он отвечает… «мое имя — Никомо Коска»… «знаменитый солдат удачи»… «и пришел я»… — Витари опустила подзорную трубу, нахмурилась.
— Ну?
Она перевела взгляд на Морвира.
— Отобедать с герцогом.
Полнейший мрак. Монца широко открыла глаза, потом прищурилась, но так ничего и не увидела, кроме непроглядной угнетающей черноты. Поднеси она к лицу руку — и той не увидела бы. Если бы могла поднести руку или двинуть ею хоть в какую-нибудь сторону.
Она была прикована цепями за запястья к потолку, за лодыжки — к полу. Могла лишь, повиснув на руках, прикоснуться ступнями к сырым, холодным каменным плитам. Встав на цыпочки, могла чуточку облегчить немилосердную боль в руках, ребрах и спине. Ненадолго — икры вскоре начинало ломить, все сильнее и сильнее, пока уже эту боль не приходилось облегчать, снова повиснув на руках. Мучительное, унизительное, пугающее положение, но хуже всего было то, что она понимала — самое страшное впереди.
Где Дэй, оставалось только догадываться. Похлопала, вероятно, своими большими глазищами, уронила одинокую слезинку, сказала, что знать ничего не знает, и ей поверили. Людям с такими лицами обычно верят. Монце не повезло — у нее такого лица и в детстве не было. Не заслужила, видать… Трясучка был где-то рядом в чернильной тьме, гремел цепями, пытаясь высвободиться, и ругался, не переставая, сперва на северном наречии, потом по-стирийски.
— Чертова Стирия. Дерьмовый Воссула. Дерьмо… дерьмо.
— Хватит! — прошипела Монца. — Лучше… ну, не знаю… силы побереги.
— Думаете, они нам помогут?
Она вздохнула.
— Не помешают.
Ничто им не поможет. Ничто.
— Чтоб я сдох… писать хочу.
— Так писай! — огрызнулась Монца. — Какая тебе разница?
Он что-то буркнул. Послышалось журчание. Она с удовольствием присоединилась бы, но мочевой пузырь свело от страха. Монца в очередной раз привстала на цыпочки. Болели ноги, руки, спина, даже дышать было больно.
— У вас есть план? — Голос Трясучки дрогнул, растаял в мертвящей тьме.
— Какой еще план, дурак? Они думают, что мы шпионы, работаем на врага. Уверены в этом! Попытаются заставить нас говорить и, поскольку мы не сможем сказать ничего такого, что им хочется слышать, попросту убьют!
Раздался звериный рык, снова загремели цепи.
— Зря дергаешься, не вырваться.
— А что я должен делать? — спросил Трясучка, судя по голосу, готовый расплакаться. — Висеть и ждать, пока нас не придут резать?
У Монцы самой непривычно сжалось горло. Глаза защипало. Способа спастись она не видела. Надежды нет… да и откуда ее взять человеку, закованному в цепи, голому, сидящему во тьме кромешной, глубоко под землей?..
— Не знаю, — прошептала она. — Не знаю.
Заскрежетал отпираемый замок, и Монца торопливо вскинула голову. По телу пробежал холодок. Дверь отворилась со скрипом, в глаза ударил слепящий свет. По каменным ступеням, шаркая ногами, спустилась темная человеческая фигура с факелом. Следом — еще одна.
— Ну, что мы тут поделываем?
