Женский голос. Лангриер. Та самая, что их арестовала. Та самая, что столкнула Монцу с лестницы и отняла кольцо. А с ней — Пелло, усатый сержант. Оба в грязных кожаных передниках, в толстых рукавицах. Готовые к трудам палачей. Пелло принялся обходить подвал, зажигая факелы на стенах. В чем не было необходимости — они могли бы принести с собой фонари. Но при факелах, конечно, было страшнее. Как будто Монца и так уже не боялась дальше некуда. Свет озарил шершавые каменные стены, поросшие мхом, склизкие от сырости. Два стола, заваленные разнообразными железными инструментами. Далекие от изысканности вида.
В темноте, кажется, было лучше…
Лангриер разожгла жаровню, склонилась над ней, терпеливо раздувая угли. Круглое лицо ее при каждом выдохе озарялось оранжевым светом.
Пелло сморщил нос.
— Кто написал?
— Он, — сказала Лангриер. — Но какая разница?
Монца смотрела, как та засовывает в угли железные прутья, и горло у нее сжималось все сильнее. Бросила взгляд на Трясучку, он тоже глянул на нее. Молча, ибо сказать было нечего.
— Погоди, скоро они оба описаются.
— Хорошо вам говорить, не вы убираете.
— Убирала и похуже. — Лангриер посмотрела на Монцу скучающе. Без ненависти. Пустыми глазами. — Дай им попить, Пелло.
Тот поднес Монце кувшин. И хотелось бы плюнуть ему в лицо и обложить непристойной бранью, но она умирала от жажды. Да и не время было выказывать гордость. Поэтому Монца открыла рот, он приставил кувшин к ее губам, и она начала пить. Закашлялась, снова припала к горлышку. Вода потекла по подбородку, закапала на холодные каменные плиты под ногами.
Глядя, как она пытается отдышаться, Лангриер сказала:
— Видите, мы тоже люди. Но предупреждаю честно — это последняя доброта, которую мы оказываем, если вы не станете помогать.
— Война, парень. — Пелло подошел с кувшином к Трясучке. — Война, и вы на другой стороне. На милосердие у нас времени нет.
— Поведайте нам что-нибудь, — сказала Лангриер. — Хоть что-то, что я смогу передать своему полковнику, тогда мы оставим вас в покое, на время, и все будут гораздо счастливее.
Монца посмотрела ей в глаза, пытаясь принять самый убедительный вид.
— Мы не на стороне Орсо. Как раз наоборот. Приехали сюда…
— Но форма у вас — его, не так ли?
— Мы думали смешаться с его солдатами, если те возьмут город. А сюда приехали, чтобы убить Ганмарка.
— Генерала Орсо? — Пелло, подняв брови, взглянул на Лангриер.
Та пожала плечами:
— Может быть, и так. А может, они талинские шпионы. И убить собирались герцога. Что, по-твоему, вероятнее?
Пелло вздохнул.
— Мы не новички в этом деле. Правильным ответом девять раз из десяти оказывается тот, что напрашивается сам собой.
— Девять из десяти. — Лангриер развела руками, словно извиняясь. — Так что попробуйте рассказать что-нибудь поинтереснее.
— Я не знаю, черт возьми, ничего поинтереснее, — сквозь зубы прошипела Монца. — Это все, что…
Лангриер внезапно с размаху саданула кулаком ей по ребрам.
— Правду! — Вторым ударила с другой стороны. — Правду! — Последовал удар в живот. — Правду! Правду! Правду! — выкрикивала она с каждым ударом, брызжа Монце в лицо слюной.
Под сырыми сводами подвала заметалось эхо, заглушая сдавленный хрип Монцы. Она не могла сделать ничего из того, чего отчаянно требовало тело, — ни рук опустить, ни согнуться, ни упасть, ни даже вздохнуть. Была беззащитна, как туша на крюке в мясницкой лавке. И, когда Лангриер устала выбивать из нее кишки, лишь немо содрогалась некоторое время в своих оковах, покуда напряжение отпускало сведенные мышцы. Наконец ее вырвало водой, после чего Монце удалось со стоном втянуть в грудь воздух. И ее вырвало снова. Спутавшиеся волосы упали на лицо, она повисла безвольно на цепях, подобно мокрой простыне на веревке, поскуливая при каждом вдохе, как побитая собака, не в силах остановиться… да и не желая.
Услышала, как зашаркали по камню сапоги Лангриер, двинувшейся к Трясучке.
— Итак… она — полная дура, это ясно. Дадим шанс тебе, верзила. И начнем с простого. Как звать?
— Кол Трясучка, — осипшим от страха, напряженным голосом ответил он.
— Трясучка! — Пелло захихикал.
— Северянин. И кто только придумывает им такие смешные имена?.. А как ее имя?
— Меркатто. Она называет себя Монцкарро Меркатто.
Монца медленно покачала головой. Не потому, что Трясучка выдал ее имя. А потому, что понимала — правда не поможет.
— Да что ты? У меня, в моей скромной камере — Палач Каприле собственной персоной? Дурак, Меркатто уже полгода как нет в живых! А я начинаю уставать. Ты, видно, думаешь, что мы бессмертны, поэтому можно попусту тратить время?
— Они последние глупцы? — спросил Пелло. — Или отчаянные смельчаки? Как по-вашему?
— Не вижу разницы.
— Придержать его?
— Давай, коль ты не против. — Лангриер покрутила локтем, поморщилась. — Чертово плечо разболелось. К дождю, как всегда.
— Ох уж это ваше чертово плечо…
