— А. — Коска поморщился, досадливо цокнул языком. — Имеется маленькое затруднение, к несчастью. Я уже подписал договор о найме с великим герцогом Орсо. Точней, с его наследником, принцем Фоскаром. Многообещающий молодой человек. Мы выступаем против Осприи, как и планировал до своей безвременной кончины Карпи Верный. — Он воздел указательный палец. — Покончить с Лигой Восьми! Дать бой герцогу проволочек! В Осприи есть что грабить. Хороший план. — Капитаны согласно загудели. — Зачем нам другой?
— Но ты же ненавидишь Орсо!
— Да, я презираю его всей душой и не скрываю этого, но ничего не имею против его денег. Они не хуже, чем деньги всякого другого. Уж ты-то должна знать. Получила от него достаточно.
— Шлюха ты старая, — сказала она.
— Негоже тебе так со мной разговаривать. — Коска обиженно надул губы. — Со стариком сорока восьми лет. Который к тому же отдал за тебя жизнь.
— Ты не умер, мать твою! — прорычала она.
— Ну да. Слухи о моей смерти вечно преувеличены. Со стороны многочисленных врагов…
— Я начинаю их понимать.
— Эй, эй, что ты себе вообразила? Что я благородно пал в бою? Это я-то? Совершенно не в моем духе. Умереть я собираюсь, скинув сапоги, с бутылкой в руке и женщиной под боком. — Коска поднял брови. — Но ты же не это зашла мне предложить, верно?
Монца скрипнула зубами.
— Если дело в деньгах…
— У Орсо за спиной банкирский дом Валинта и Балка. Глубже карманов ни у кого не сыщешь. Он платит хорошо, больше даже, чем хорошо. Но дело не в деньгах. Я подписал контракт. Торжественно дал слово.
Она вытаращила глаза.
— Когда подобное дерьмо тебя волновало?
— Я изменился. — Коска вытащил из заднего кармана флягу, откупорил и сделал большой глоток, не сводя с Монцы смеющихся глаз. — Благодаря тебе, должен признаться. Простился с прошлым. Приобрел принципы. — Он ухмыльнулся капитанам, те ответили такими же ухмылками. — Слегка замшелые, правда, но ничего, пооботрутся. Ты выстроила хорошие отношения с Орсо. Верность. Честность. Надежность. Жаль отправлять плоды твоего тяжкого труда в отхожее место. Кроме того, не следует забывать первое правило солдата, верно, парни?
Виктус и Эндиш сказали хором, точь-в-точь как в те времена, когда она еще не заняла кресло:
— Никогда не воевать за проигрывающую сторону!
Ухмылка Коски сделалась шире.
— Орсо нынче на коне. Найдешь кого-то сильней — прошу, уши у меня всегда открыты. Но пока мы будем держаться его.
— Как скажете, генерал, — поддакнул Эндиш.
— Как скажете, — подхватил Виктус. — Хорошо, что вы вернулись.
Сезария, нагнувшись, шепнул что-то Коске на ухо. Новый капитан-генерал подскочил как ужаленный.
— Отдать их герцогу Орсо? Ни за что! Сегодня у нас праздник! Все счастливы, все ликуют! Никаких убийств. — Он замахал на Монцу рукой, словно выгоняя кошку из кухни. — Можете идти. И завтра к нам лучше не заглядывайте. Возможно, настроение у нас будет уже не такое праздничное.
Монца шагнула к нему, готовая разразиться проклятьями. Раздалось бряцанье металла — капитаны схватились за оружие. Балагур, расцепив скрещенные на груди руки, без всякого выражения на лице преградил ей дорогу. Она остановилась и скрипнула зубами.
— Мне нужно убить Орсо!
— И если тебе это удастся, брат твой оживет? Да? — Коска склонил голову набок. — Рука у тебя станет здоровой? Нет?
Монцу пробил озноб, кожа покрылась мурашками.
— Он этого заслуживает!
— Многие из нас этого заслуживают. И все расплатятся, так или иначе. Но сколько народу втянешь ты тем временем в свой водоворот убийств?
— Ради Бенны…
— Нет. Ради себя самой. Я понимаю тебя, не забывай. Побывал на твоем нынешнем месте — побежденный, преданный, опозоренный — и мне открылось то, чего не знают другие. Пока у тебя есть цель убить кого-то, ты прежняя Монцкарро Меркатто, грозная и беспощадная. Но кто ты без цели? — Коска скривил губы. — Одинокая калека с кровавым прошлым.
Горло у Монцы сжалось.
— Пожалуйста, Коска, ты должен…
— Ничего я не должен. Мы квиты, помнишь? Даже более чем квиты, сказал бы я. Проваливай с глаз моих, змея, пока я не отправил тебя в сердцах к герцогу Орсо. — Он глянул на Трясучку: — Тебе нужна работа, северянин?
Тот скосил на Монцу здоровый глаз, и на мгновение ей показалось, что он сейчас скажет «да». Но Трясучка медленно покачал головой.
— Останусь при той, что уже есть.
— Верность, да? — Коска фыркнул. — Осторожней с этим вздором, он способен убить. — По палатке прокатились смешки. — В Тысяче Мечей нет места для верности, правда, парни? Мы из этого ребячества уже выросли!
И снова смех и ухмылки, обращенные к Монце…
У нее закружилась голова. В палатке вдруг стало разом слишком светло и слишком темно. Пахнуло чем-то мерзким — то ли потом, то ли кислым вином, то ли подгорелой стряпней, то ли выгребной ямой, отчего свело желудок и рот наполнился слюной. Покурить бы… о, покурить… Она развернулась на каблуках, пошатнувшись при этом, протолкалась меж скалящими зубы капитанами и выскочила из палатки наружу, под ясные утренние небеса.
