Он ойкнул, ощутив ее игривую руку у себя в паху, и отодвинулся по стенке, шутливо отстраняя шалунью.
— Ладно, ладно, смиряюсь с поражением! Я больше любовник, чем боец.
— Наконец хоть слово правды. Взгляни, что ты со мной сделал.
Положив руку на живот, Сефф с укоризной посмотрела на мужа. Впрочем, укор быстро сменился улыбкой. Супруги нежно соприкоснулись ладонями; он погладил Сефф по большому животу.
— Мальчик, — прошептала она, — я чувствую. Наследник Севера. Ты станешь королем, а уж тогда…
— Ч-ш-ш. — Он закрыл ей рот поцелуем. Кто знает, в каких местах у стен здесь расположены уши, да и вообще. — Или ты забыла, что у меня есть старший брат?
— Дурень набитый. Булавочная головка и та умнее.
Кальдер поморщился, но отрицать не стал. Он со вздохом поглядел на этот ее странный, чудесный, пугающий живот.
— Отец всегда говорил: нет ничего важнее семьи.
— Кроме власти.
— Между прочим, нет смысла спорить о том, чего у нас нет. Цепь моего отца носит Черный Доу. Вот о ком надо беспокоиться.
— Черный Доу не более чем одноухий разбойник.
— Разбойник, под пятой у которого весь Север, самые могущественные вожди повинуются ему.
— Могущественные, вожди? — Сефф фыркнула ему в лицо. — Не смеши меня. Карлики с напыщенными именами.
— Бродд Тенвейз.
— Этот гнилой старый червь? При одной лишь мысли о нем меня тошнит.
— Кейрм Железноголовый.
— Я слышала, у него член как у мышонка. Оттого он всегда и хмурится.
— Глама Золотой.
— Еще мельче. С мышиный мизинчик. А у тебя есть союзники.
— У меня?
— А разве нет? Ты вспомни. Мой отец тебя любит.
Кальдер скривился.
— Ненависти у твоего отца я, быть может, и не вызываю, только он вряд ли кинется рубить веревку, если меня вздумают вздернуть.
— Он достойный человек.
— Спору нет. Коул Ричи славится прямодушием, все это знают.
— Вот видишь: все.
— Только когда мы с тобой венчались, я был сыном короля северян, и мир тогда выглядел иначе. Твой отец намечал себе в зятья принца, а никак не ославленного на весь свет труса.
Она похлопала его по щеке чуть сильнее обычного, чтоб слышны были шлепки.
— Красавчик ты, мой трусишка.
— Красивые мужчины на Севере еще в меньшем фаворе, чем трусливые. Я не уверен, что твой отец доволен, каким местом ко мне повернулась удача.
— Да плевала я на это ее место. — Сефф сгребла его за рубашку и с неожиданной силой подтянула к себе. — Я бы ничего не стала менять. Ни-че-го.
— Да и я тоже. Просто я говорю, твой отец бы мог…
— А я говорю, что ты ошибаешься. — Поймав руку мужа, она вновь приложила ее к животу. — Ты родня.
— Родня, — он не стал говорить, что родня, как и семья, может представлять собой как силу, так и слабость. — Всего набирается твой доблестный отец и мой безмозглый брат. Что ж, Север наш.
— Будет за нами. Я это знаю. — Сефф медленно отклонялась, отводя его от окна в сторону постели. — Доу, может статься, годится для войны, но войны не длятся вечно. Ты его превосходишь.
— Мало кто с этим согласится, — усомнился он, хотя слышать это приятно, особенно на ухо таким жарким, зазывным шепотом.
— Ты умнее, — щека жены потерлась о скулу, — гораздо умнее.
Носом Сефф щекотала его по подбородку.
— Самый умный человек на Севере.
Именем мертвых, как он обожал лесть.
— Продолжай.
— Выглядишь ты, конечно, куда лучше, чем он, — она погладила живот ладонью мужа, — красивейший мужчина Севера…
Он облизнул губы кончиком языка.
— Если б красивейший правил, ты бы уже была королевой северян…
Ее пальцы занялись его поясом.
— Ты всегда находишь что сказать, так ведь, принц Кальдер?..
В дверь снаружи грохнуло, и принц застыл; кровь мгновенно устремилась в голову, отлив от причинного места. Ничто так не приканчивает романтический настрой, как угроза внезапной смерти. Массивная дверь вновь содрогнулась под ударами. Раскрасневшиеся супруги спешно возились с одеждой — прямо-таки пара застигнутых родителями похотливых недорослей, а не взрослая супружеская чета, к тому же королевской крови. Вот тебе и доигрались в монархов. Дверной запор и тот не в их власти.
— Так засов же на вашей стороне! — сердито окликнул принц. — Вы что, черт возьми, не видите?
Скрежетнул металл, и дверь со скрипом отворилась. В проеме стоял человек, лохматой башкой чуть не касаясь арочного свода. Лицо с одного боку все как есть снесено, от угла рта шла густая чересполосица шрамов, переползая на лоб и бровь; в глазнице слепо поблескивал металлический шар. Если в штанах у Кальдера все еще ютился романтический флер, то этот глаз и шрамы развеяли его окончательно.
Чувствовалось, как рядом замерла Сефф — а ведь ей, в отличие от него, смелости не занимать, так что стойте и не трепещите, принц Кальдер. Хлад, пожалуй, наихудшее предзнаменование для кого угодно. Люди называли его псом Черного Доу, но втихомолку, а никак не в это вот самое лицо со следами ожогов. Человек, назначенный протектором Севера для самой что ни на есть черной работы.
— Тебя желает Доу.
От вида этой образины сквознячок страха продувал сердце любого завзятого храбреца, а голос Хлада довершал остальное: хриплый змеиный шепот, продирающий, как заточенный рашпиль.
