– Спрошу у Ольки. Виток должен был ей написать, помнишь?
В пять минут он не уложился и вернулся через пятнадцать. С покрасневшими от горячей воды щеками, влажными волосами и пахнущий цитрусами. На рассеченной брови выступила кровь – видимо, задел рану, пока мылся. Юля кинулась на поиски перекиси, но ничего не нашла и в итоге прикладывала к его брови обычную салфетку. Руслан смеялся над ее действиями и над планами купить перекись. Мол, зачем она, если есть вода из-под крана?
Самое время вспомнить, почему мужчины живут меньше. Даже такие серьезные и, на первый взгляд, самостоятельные они все равно… ну, мужчины. И гениальный Виток, который, как оказалось, лежит в санчасти с сотрясением мозга. Он там сколько дрался? Две секунды, не больше. А пострадал, как главная ударная сила.
Закончив эпопею с врачеванием, Юля придвинула к Руслану тарелку с печеньем:
– Рассказывай.
– О чем?
– Обо всем.
Он посмотрел на нее с иронией:
– Ты тут навыдумывала всякого, да? Ничего особенного не было, Юль. Наорали, отчитали, пригрозили, заставили писать объяснительные, распустили, вот и все дела. Даже морды у всех целы, что кипиш разводить?
– Не делай из меня дуру, первокурсник. На моей памяти из-за драк поотчисляли кучу народа. Один раз даже за драку в клубе, который вообще не на территории универа. Что вам говорили, что будет? Без экивоков.
Этот гад опять засмеялся, схватил Юлю за талию и усадил к себе на колени.
Если это и был хитровыдуманный отвлекающий маневр, то он сработал. Сразу стало как-то не до вопросов. Волновали лишь его губы, что оказались так близко, его глаза, которые потемнели еще во время «врачевания» – да-да, Юля заметила, не слепая. Волновали его руки, сжимающие талию. Его горячая кожа, пахнущая цитрусами.
– Руслан, – прошептала она. – Хватит, а?
– Я ведь ничего не делаю. – Он носом зарылся ей в волосы. – А от тебя кокосом пахнет, просто с ума сойти как.
– Значит, хватит ничего не делать.
Он осторожно убрал прядь волос с ее лица и спросил:
– Юль, а с тобой все хорошо? Я видел…
– Это была ерунда, Руслан.
– Он же тебя ударил. Это не ерунда.
Умом она это понимала.
Но и объяснить, что пощечина Виталика была поглаживанием, если сравнивать с теми, что раздавал ей в прошлом отчим… не хотела она это объяснять и даже вспоминать. Слишком стыдно и неприятно. Уезжая из дома, она пообещала себе, что никто и никогда, но вылез этот долбанный Горский и… Юля теперь думала, что кровь у нее пошла из-за этого. Ее словно отбросило в прошлое, в ту жизнь, полную стресса и страха. И стыда.
Руслан вытер стекающую по ее щеке слезу и притянул Юлю к себе. Вместо всех утешений и заверений, что никогда больше такого не случится, он сказал:
– Я люблю тебя, Юль.
– И я тебя люблю, дурацкий ты первокурсник.
– Очень… мило.
Она оторвалась от его груди и серьезно сказала:
– Никаких тебе «мило», Владимиров. Или правильнее сказать Русаков? Даже твой сосед в курсе, а я… Почему ты не сказал?
– Не знаю. Зачем? Ты ведь тоже не рассказала о родственниках все и сразу. Нет разницы, кто мой отец, на наши отношения он все равно не повлияет. Но… возможно, рассказать стоило, чтобы ты не волновалась за меня. Такую ситуацию я не предвидел.
– Я бы все равно волновалась за тебя, Руслан. Тем более, тебя не было так долго.
– О, тебе понравится причина моего отсутствия: мы чистили грязный снег за первым корпусом и отвозили его к забору на тачках. Напарник твой – слабак, всех достал нытьем и жалобами на мозоли. Но летать с ним тебе не придется, не волнуйся.
– Его отчислят? – Несмотря ни на что, Юля не желала Горскому такого.
– Нет. Но он обещал сделать все, чтобы поменяться экипажами.
– Ты там его запугать умудрился?
Вместо ответа он легко поцеловал ее в нос и потянулся за печеньем.
Где-то между кокосовым печеньем, горячими прикосновениями, взглядами и умопомрачительными поцелуями Юля пропала. Этот первокурсник, который и целоваться-то толком не умел, теперь делал это так, что из головы исчезали все мысли. И все время хотелось большего: больше поцелуев, больше прикосновений. Больше, больше… всего остального. Или так ощущалась влюбленность? Не обычная симпатия к парню, а настоящее чувство, смешанное с химией, напряжением, томлением, ожиданием и бесконечным желанием зайти дальше.
– Я тут подумала, – прошептала Юля, – может, хватит уже ждать?
Он прижался лбом к ее лбу, тяжело сглотнул и кивнул:
– Я тут подумал о том же. – И легко поднялся, подхватив ее на руки. А у нее все чувства взметнулись и бросились врассыпную, и сердце, без того рвущееся из грудной клетки, сошло с ума от радости. Само собой, и без сомнений не обошлось: а что, а как все будет, а вдруг обоим станет неловко?
Юля даже в свой первый раз так не волновалась, как сейчас.
