Русак смотрел так … как никогда прежде. Тяжело, исподлобья, как на личного врага. Раньше он все улыбался, шутки шутил, общался вежливо, но теперь… сразу было ясно – разговор получится другим.
Он даже присесть ей не предложил, а выдвинул вперед листок с размашистой подписью и сказал:
– Это приказ о вашем отчислении, Ветрова. Подписанный.
– Ч-что? Но…
– Не будем играть в игры, я это не люблю. Мы оба понимаем, кто вы и кто я. Вы перевелись-то только по моей милости, Ветрова. Понимаете? Потому что я пошел вам навстречу, пожалел. Имел полное право отказать, но не отказал, подумал – а пусть девчонка идет к своей мечте, почему нет? Глаза горят, небо ждет, на вид не дура. Но также легко я могу эту мечту у вас отнять, мне ничего не стоит. Осталось лишь дать приказу ход.
Речь шла о ее мечте, поэтому Юля взяла себя в руки.
И холодно ответила:
– Я вас поняла. Что требуется от меня? Держаться подальше от Руслана?
– Вы сообразительная, я сразу это в вас видел.
– Можно спросить почему? Чем я вас не устраиваю? Происхождением? Тем, что родилась в Магадане? Или дело в личной неприязни, и это она заставляет вас рушить чужие жизни?
Сергей Валентинович вдруг улыбнулся:
– Ветрова, вы что там себе надумать успели? Дело вообще не в вас, вы мне не интересны. Дело в Руслане, которого не должно здесь быть. Он оказался в пилотах по глупости и чужой прихоти, его место в хорошем университете на хорошей специальности. А потом на нормальной работе, на которой не придется убивать себя ночными рейсами и стрессами.
Что для кого-то мечта, для другого – черная, неблагодарная работа, это не новость.
Но иронично, что ректор, который и сам летал, вот так относится к профессии, и готов сделать все, чтобы сын не сел в самолет, а изучал какой-нибудь бизнес в Лондоне или куда там Русак мечтал отправить Руслана.
– Не понимаю, как я связана с его выбором специальности. Или вы полагаете, что после расставания он захочет улететь от меня на край света и только поэтому от всего откажется?
– От «всего» – это от чего? – Сергей Валентинович устало вздохнул и покачал головой. – У него нет мечты летать, как у вас, Ветрова, и не было никогда. Мы договаривались, что он проведет здесь год, осмотрится и примет решение. Вы же в курсе, что он жил с матерью в Америке и собирался учиться там? Но чужая прихоть привела его сюда. Руслану не нравилось, зимой он почти вернулся обратно. Прошло всего несколько месяцев, и вот он заявляет, что остается. Не надо быть гением, чтобы понять причину, тем более после вчерашней драки.
И если устранить причину, повода остаться у Руслана уже не будет. Вот, что хотел от нее Русак. Чтобы убралась с дороги сына и не мешала его светлому будущему, а заодно не испортила свое.
Самое смешное, что еще зимой, как раз когда Руслан, как оказалось, собирался оставить учебу, Юля бы даже не задумалась об ответе. Где ее будущее и где какой-то парень? Она бросила Серегу, потому что он мешал ей учиться и все время что-то хотел, хотя провела с этим человеком больше года. Она бросила Даню, потому что он тянул ее остаться в Магадане. Но сейчас она не могла открыть рот и пообещать, что покончит с Русланом. Не могла даже кивнуть. Хотя и знала, что сделает все, и пусть это выжжет ей сердце и раздавит… сейчас. Но потом ведь будет легче.
– Надеюсь, мы друг друга поняли, Ветрова. Приказ будет лежать у меня на столе, в любой момент я дам ему ход. Не подведите в первую очередь себя.
Она молча развернулась и вышла за дверь.
Последним, кого она сейчас хотела видеть, был Иванько.
Как он вообще оказался на улице, почему не в тренажерном центре муштрует очередных курсантов? Но нет же! Иванько шел от парковки к первому корпусу и выглядел так, что Юля его не сразу узнала. Он… улыбался! В рабочем летном костюме и темных очках он вообще мог сойти за курсанта, несмотря на тридцатилетнюю разницу в возрасте.
– Курсант Ветрова! – Он остановился, поэтому и Юле пришлось притормозить. – Почему не на паре?
– Я… меня Сергей Валентинович вызывал.
– Ваши интриги добрались до него? Однако ж!
Юля промолчала, настроения отпираться и что-то объяснять не было.
Похоже, выглядела она совсем жалко. Иванько покачал головой и снисходительно улыбнулся:
