Бездомный пес пытается выжить во время апокалипсиса, стараясь прибиться к людям. Со стороны он наблюдает, как они ведут себя в экстремальных ситуациях, пытаясь выжить любыми способами, хорошими или плохими. Если группа погибает, пес старается найти новых людей, потому что не может выжить один. К тому же, у него есть своя тайна. Он лабораторный и может телепатически общаться с людьми. Проблема в том, что люди слишком быстро умирают, чтобы помочь ему найти ответы, кто он и откуда взялся. Содержит нецензурную брань.
Жара стояла невыносимая. На голубом небе без единого облака висел огненный шар солнца. Его лучи, казалось, проникали везде, словно хотели выжечь все живое, что осталось на этой земле. Как будто мало ей уже досталось. Я снова попытался спрятаться в тень от козырька дома, она и так медленно сокращалась по мере того, как солнце поднималось к зениту. Наступало полуденное пекло, от которого не было спасения. А тут еще и мухи… Я клацнул зубами, пытаясь поймать одну из них. На дороге недалеко от меня лежал плохопахнущий. Из пробитой головы уже перестала течь кровь, смешиваясь с пылью на дороге, она превратилась в грязь. Над ней летал рой больших мух, жужжание которых громко разносилось по воздуху. Ужасная антисанитария, а ведь скоро обед. Инфекцию можно подхватить, а уж я об этом знаю не понаслышке. Хоть бы убрали эту вонючку за блокпост, смотреть тошно, а уж запах стоит – хоть вешайся. Как люди этого не чувствуют?
Рука плохопахнущего судорожно дернулась, и я угрожающе зарычал. Вот как они проникают через посты? Вроде командир ставит часовых, все проходы между домами заставлены машинами, но нет-нет, а кто-то из них все равно проникает внутрь. И тогда только держись! Если вовремя заметили, считай, повезло, а если нет – быть беде. Заражение от укуса происходит быстро, в течение получаса. Еще вчера он гладил тебя по голове, а сегодня с бешеными глазами пытается убить. Я снова махнул хвостом, отгоняя назойливых мух. Обед – это хорошо. Эта группа вообще была самой большой и организованной, к которой я прибился. Главный у них человек, которого зовут Юра. Толстый, бородатый, с громким голосом. Мне пришлось с ним попотеть, пока он понял, что мне нужно. Я – глаза и уши этой группы. А за это меня надо кормить. Поэтому никакого панибратства. Я такой же член команды, как и все, а не нахлебник, типа самок, которых вы держите около себя. Одна из них, Люся, все время пытается ко мне подластиться, кусочки мяса подкладывает побольше, лишь бы подружиться со мной. Командир смеется, когда видит это. Он меня хорошо изучил и знает, что дружить со мной бесполезно.
– Люська! – орет он громким голосом. – Отстань от пса, он не любит, когда его гладят.
Люся его самка. Готовит еду для всей группы и лечит всех в меру своих способностей. Есть еще две самки, но они ко мне не подходят, боятся. Их роль в группе была понятна с самого начала, поэтому они мне не интересны.
– Я все равно добьюсь, чтобы мы подружились, правда, Шарик? – она каждый раз пытается почесать меня за ухом. Я предостерегающе рычу. А вот это уже совсем дно. Мало того, что мне не дают спокойно поесть, дергая за уши, так еще Шариком называют. Это уже ни в какие ворота не лезет. Фантазии у этой самки ноль целых ноль десятых. Ты меня ещё Тузиком назови. А я, между прочим, породистый пес. Меня на руках носили, кормили лучшей едой, а не этими помойными объедками, что вы мне суете. Перед глазами поплыли воспоминания. Люди в белых халатах наклоняются ко мне, гладят по голове… Потом резкая боль в голове и темнота.
– Пес! – я вздрагиваю от громкого крика, и меня выбрасывает из сновидения. Что-то меня разморило на солнце. Напротив меня стоит человек Юра с тарелкой в руках.
– Что-то слишком жарко сегодня, – он протянул мне тарелку с мясом. Долго же я приучал его, что не ем с земли. Как ему еще объяснить, что я не простой пес, а ЛАБОРАТОРНЫЙ.
– Гав, – вежливо я поддержал беседу и втянул носом воздух. Мясо пахло восхитительно, и я с урчанием вцепился в ближайший кусок.
– Люська постаралась, – командир положил мне на голову тяжелую руку и почесал за ухом.
– Ладно, ты командир, стерплю, – жадно чавкая, я проглотил первый кусок и принялся за второй.
– Ты ее не обижай, – продолжил Юра. – Она хорошая. Мы ее нашли, когда зомби уже почти добрались до нее. Как она выжила одна, ума не приложу.
– Вонючки, – я перестал жевать и поднял глаза на командира. – Ненавижу их!
– А кто их любит, – не обращая на меня внимания, продолжал говорить Юра. – Откуда они взялись, не понимаю.
У меня от удивления кусок из пасти выпал. Человек меня услышал. Попробуем еще раз. Я громко гавкнул. Эй, я тут, прием!
– Ладно, – вздохнул Юра. – Не буду тебе мешать, отдыхай. Вечером обход, не забудь. Надо удвоить часовых. Из-за этой жары у многих в группе крыша едет.
Я вскочил и завертелся вокруг него, истошно лая. Эй, ты же меня только что слышал! Скажи, что слышал?
– Да что на тебя нашло, пес? – удивленно отмахнулся от меня командир. – Не нравится трупак, так уберем скоро. У нас две команды выехали искать провиант. Как приедут, уберем.
Я сел на задницу и тихонечко заскулил. Как же тяжело жить, когда тебя никто не понимает.
***
Набив брюхо, я, сыто порыгивая, трусцой направился к дому, где жила Юрина самка. Командир, конечно, молодец, что покормил меня, но попить после этого не мешало бы. Сев напротив двери, я громко гавкнул. Из открытого окна выглянула Люся.
– Шарик, ты чего пришел? Жарко, пить захотел? Сейчас вынесу.
Вот как она это делает? Я даже подумать не успел, а она уже поняла, что я хочу.
