Девушка рухнула в кресло. Её трясло. Герман встал, налил воду и протянул ей стакан.
— Виталий отлучался? — жёстко повторил вопрос Максим Петрович.
Вера глотнула воду. Её зубы стучали по стеклу.
— Ненадолго. На полчаса… кажется… Они с Камиллой отправились за соком…
— Не могли заказать доставку?
— Господи! Пап! Целоваться в машине им захотелось. Или секса. Молодость. Гормоны. Предлога лучше не нашли. Виталька — взрослый парень. Девка хороша. Какая доставка?!
— Когда?
— Я не помню… Там народу было — дофигища. Вит взял мою машину. Приехал-уехал, я что, следила? Но ты всерьёз…
— Я — не всерьёз. Я не следователь. А вот следователь будет спрашивать всерьёз. Сколько девке лет?
— Камилле?
— Причём тут она? Девке, которая заявление накатала.
— Несовершеннолетняя. Хуже: пятнадцать.
— Плохо. Сейчас с этим строго. Скинь номер следователя. Я сам с ним поговорю.
И он вышел. Вера всхлипнула. Ошарашенный Герман машинально обнял девушку, не зная, как успокоить.
— Вот же дрянь малолетняя! — прорычала Вера с ненавистью и грязно выругалась.
Нелли Петровна потянулась, медля открывать глаза. Хотелось ещё немного понежиться, прежде, чем день вступит в свои права. Женщина зевнула, села, улыбаясь.
Тишина.
Как же она любила тишину!
— Привет, — насмешливо поздоровались с ней.
Нелли Петровна резко открыла глаза. В кресле напротив сидел мальчишка, вчера представившийся Яшей. Он листал телефон, пил кофе, и его вытянутые ноги были уютно скрещены в лодыжках.
— Что вы… Я полицию вызову!
Бровь, неестественно тёмная по сравнению со светлыми волосами, изогнулась насмешливо. Мальчишка хохотнул.
— Ну давай, — согласился лениво. — Твой сотовый на столе у окна. Подать?
Нелли Петровна обречённо вздохнула и стянула шнурки на горловине просторной ночной рубашки.
— Что тебе нужно?
— Ага. Вижу: узнала. Прикинь, я тебя тоже. Давно не виделись, да? Скучала? Рада?
— В Первомире у вас нет власти…
— Да что ты говоришь! — он фальшиво изобразил огорчение. — Какая досада. Так что, подать телефон?
— Зачем ты пришёл?
— Ну ты прям сразу в лоб. Сперва накорми, напои, в баньке попарь. Или ты сказок давно не читала? — нахал убрал телефон в карман куртки, потянулся. — Хорошо тут у тебя. Тихо. Красиво. Воздуха много. Не то, что в той коммуналке, где твои девчонки живут, да?
Нелли Петровна угрюмо молчала, пытаясь сообразить, откуда Пёс узнал про этот адрес. Проследил? Подождал, пока она отправится «на работу» и просто проследовал за ней? Вот же…
— Знаешь, а я было решил, что обознался. Всё же ты сильно постарела, подурнела… Унылое зрелище. А ведь была когда-то красоткой…
«Яша» легко вскочил, подошёл, грубо задрал её лицо, криво ухмыльнулся.
— Отвратительно. Это брат, да? За что Румпель на тебя так разозлился?
— За Илиану, — ей безумно захотелось вцепиться в его самоуверенное лицо когтями, но Нелли Петровна лишь отвела взгляд.
— Жестоко. Даже для меня жестоко. А зачем с Васильевского переехала? Да ещё и с двумя девчонками? И, кстати, знаешь, что странно: когда я был в Первомире в последний раз, старшей дочери у тебя не было. А ведь ей должно было быть уже лет семь. Такое я бы запомнил. Как там её… Алиса, верно?
— Парадоксы времени…
— Да ты что? Точно. Как я сам не сообразил. Вот только, Елена Прекрасная, я был в Первомире двадцать лет назад. Алисе явно побольше будет, так? Ну а первомирских временных парадоксов не существует. Ты ведь в курсе, что здесь нет времени? Или я для тебя башню смерти открыл?
Нелли Петровна похолодела. «Пёс, — в бессильной ярости подумала она, стараясь, чтобы лицо не выдало её эмоций, — дьявол бы побрал твой нюх!» Можно было бы солгать, что Елена возвращалась в Эрталию в то время, когда Пёс пребывал в небытии, но… Он мог проверить. Если уже не проверил. Впрочем, у неё вряд ли получилось бы убедить его, что, миновав границу миров, фея удержалась, чтобы не откатить назад свой возраст, а вместе с ним и внешность.
— Алиса недавно появилась, — проворчала старуха, — неделю или две назад. Отвернись, я оденусь.
Пёс рассмеялся:
— Спасибо, что предупредила, — встал и отошёл к панорамному окну. — Зрелище, небось, не для слабонервных. И ты не удивилась?
— Сам всё понимаешь, — буркнула старая фея, стягивая ночнушку через голову.
— А сама Алиса, что ж, не расспрашивала? Не истерила? Не доказывала, что она — не она, ты — не её мать и всё такое? Кстати, ты знаешь её настоящее имя?
— Откуда бы? Нет. Ничего такого не было.
Женщина натянула трикотажные штаны свободного кроя, застегнула лифчик, накинула длинную футболку.
— А Хранитель? Он что-нибудь о говорил про эту попаданку?
— Я его уже год не видела. Чай будешь? Яичницу?
Пёс обернулся, искривил губы.
— Удобно, да? Год не видеть, да и хоть бы вечность, а денежка-то капает?
— Не понимаю, о чём ты.
Парень хмыкнул, снова криво усмехнувшись. Выразительно обвёл руками помещение. «Пёс!» — ещё раз с ненавистью подумала Елена. Она даже не пыталась спорить с ним: его не обмануть, не разжалобить, не усовестить. Псы бездны вообще лишены человеческих чувств.
— Так почему с Васильевского уехала?
—
— Почему?
