Он был молчалив большую часть пути до Стены, видя, как все больше радуется и волнуется Санса при мысли о том, что наконец увидит своего брата! Он-то так о своем никогда бы не подумал, в пекло его!!! У Мелисандры не было причин врать о страданиях Григора, и он, отчасти, был молчалив и потому, что теперь у него не осталось иной мотивации жить, кроме Сансы. Всю свою поганую жизнь он мечтал и надеялся отомстить братцу, а теперь это все пошло прахом, потому что его кто-то опередил. В таком настроении они и добрались до Кротового городка: Санса — в предвкушении встречи с родным человеком, а Сандор — в расстройствах, что не смог убить своего брата. Решив переночевать здесь и не напрягать Неведомого, они преспокойно выспались, не ведая о том, что Джона Сноу закололи его же подчиненные.
В ту ночь Мелисандра прошла на территорию крепости, с помощью своей магии открыв затворенные на ночь мощные засовы. Она нашла Джона, лежащего в луже замерзшей крови, присела рядом с ним на снегу. Приложив руки к его исколотой кинжалами груди, она зашептала одной ей ведомые заклинания. Слова, слетавшие с ее губ, превращались в воздухе в позолоченные буквы, освещая лицо убитого, и потом медленно крошились и исчезали на ветру. Сначала ничего не происходило, тело мужчины было холодным и безжизненным, а глаза распахнуты и неподвижно устремлены в далекое ночное небо. Мелисандра никогда не делала этого раньше, но не имела права сомневаться в своем успехе. В этом мире она была проводником силы Владыки Света. А его сила безгранична. Закончив свою молитву. Она поднялась с колен, отошла в сторону, скрестила руки на груди и стояла до тех пор, пока где-то во внутренностях убитого не заискрились золотые точки, соединяясь между собой; их становилось все больше, пока они не покрыли все его тело целиком. Он весь светился, а раны на груди затягивались под действием магии. Когда свечение погасло, все замерло…и вдруг Джон судорожно шумно вздохнул, его тело дернулось, будто от сильного удара, и в сухие застывшие глаза вернулась жизнь. Он резко сел, хватаясь за грудь, не понимая, что произошло…он помнил, как братья били его кинжалами, помнил холод стали, жуткую боль, свое удивление, а затем потрясение от осознания предательства тех, кому доверял…сейчас ран на груди не было, только шрамы от них болели…рана осталась в сердце…навсегда…
Осмотревшись по сторонам, он увидел неподалеку силуэт женщины, запахнутой в плащ. Она, видимо, была единственным свидетелем его нового рождения. Мелисандра приблизилась и присела рядом с ним.
— Твой дозор окончен, Джон Сноу.......
На рассвете его убийцы были выведены во двор, все, кто его предал. Они были шокированы его воскрешением, ведь вчера все было весьма однозначно. Джон сам вынес им приговор — смерть, и сам, как учил его отец, привел его в исполнение. Братья молча смотрели на изменников, на воскресшего Джона и красную жрицу, неизвестно откуда взявшуюся в Черном замке. Джон во всеуслышание объявил о том, что оставляет пост Лорда-командующего и покидает Дозор; его клятва была не нарушена, он был верен ей до самой смерти. А теперь, вернувшись в мир живых, волен сам распоряжаться своей судьбой. И после всех вестей, долетевших до него из Королевской Гавани, Близнецов и Винтерфелла, он был твердо намерен вернуться и восстановить справедливость ради своей семьи, ради памяти своего отца.
В ворота со стороны Кротового городка кто-то сильно постучал и стражники впустили во двор двух путников на огромном вороном жеребце. Черные братья высыпали во двор, чтобы посмотреть на эту весьма интересную пару. Высокий крупный мужчина со шрамами на пол лица, осмотревшись, соскочил с коня, и спустил с него своего спутника в капюшоне. Сняв с головы капюшон он окинул взглядом двор, явно разыскивая кого-то глазами. Джон, стоявший на деревянном балконе башни Хардина, остолбенел…Это была Санса, без сомнений, но какая-то другая, изменившаяся. Выше ростом, с более жестким лицом, со шрамом на щеке и тёмными волосами, одетая в мужскую одежду. Но это была она. Джон сразу узнал ее. Несколько секунд он стоял, не веря своим глазам, а затем крикнул: «Санса!» Она обернулась на голос и, увидев Джона, улыбнулась…он так редко видел ее улыбку, адресованную именно ему, когда они были детьми…, но это была его, возможно, последняя связь со Старками, его единственный родной человек на свете. Он бросился к ней по лестнице, она тоже рванулась через двор ему навстречу, и они заключили друг друга в объятья. Пес смотрел на все это без эмоций. Когда Санса бросилась к Джону, он по привычке двинулся следом за ней, настороженно вглядываясь в лица окружавших их черных братьев.
— Джон! Джон! — у нее от переизбытка чувств не было слов. А Джон просто был очень счастлив, собирая осколки своей семьи.
