большие тюки и амфоры, стегнул одного из них и выругался. Купец удовлетворенно отвернулся, вновь приобретя солидный облик.
-- Заклад? -- живо протянул ему руку моряк, -- на "оленя"?
"Оленем" называлась серебряная тетрадрахма[36]
с изображением царя Митридата в профиль на одной стороне и пасущегося оленя, на другой.
-- Идет, -- усмехнулся купец.
-- Сразу давай, -- засмеялся Эвдор, -- в чем-чем, а в этих делах я никогда не ошибаюсь.
-- Поглядим.
-- Ну-ну, -- моряк повернулся в сторону зерновоза, сложил ладони раструбом у рта и прокричал. -- Эй, на корме? Весло тебе в заднице зачем? Давай, шевели задом, первый раз замужем, да?!
Купец скривил губы, искоса глядя на веселящегося моряка. Несколько человек поодаль, так же, как и они, праздно наблюдающих эту сцену схватились за животы.
-- Тебе бы в театре, в хоре, петь, -- заметил купец, -- голосина-то у тебя.
Над бортом появилась чернобородая физиономия кормчего, он бегло оглядел берег и погрозил кулаком. Моряк согнулся пополам от смеха. На верхней палубе зерновоза пошло какое-то движение. К кормчему подлетел человек, и что-то закричал ему прямо в ухо. Тот немедленно исчез. Через секунду раздался рев проревса:
-- Табань! Оба борта табань, бездельники!
Весла уперлись в воду, но зерновоз по инерции прокатился еще половину плетра[37]
. Потерял ход он, уже почти врезавшись в связку крутобоких торговых парусников.
-- Давай деньги, -- протянул руку моряк.
-- Нет, еще поглядим, -- возразил купец, -- я думаю, они развернутся.
-- Не на что тут уже глядеть, -- проворчал моряк.
-- Нужно немного отдать назад, а затем снова вперед и влево, -- с видом знатока проговорил купец.
Эвдор усмехнулся. Возле зерновоза появилась маленькая лодочка. В ней сидело двое людей. Один из них, проворно взобравшись на палубу стронгилона, протянул кому-то из команды толстый канат и так же быстро спустился вниз. Лодка исчезла. Через несколько минут, возле медленно дрейфующего судна, появилась десятивесельная эпактида[38]
.
-- Сейчас канатом зацепят, давай деньги, -- моряк нетерпеливо совал ладонь прямо в лицо купца.
Купец раздраженно отмахнулся от него и огорченно повернулся к одному из своих, стоящих поодаль помощников. Щелкнул пальцами. Помощник подбежал к нему, на ходу развязывая толстый кожаный кошель.
В подтверждение слов Эвдора, эпактида, осторожно маневрируя, стала удаляться от зерновоза. Между кораблями из воды возник буксирный канат, натянулся. Стронгилон вздрогнул и начал разворачиваться.
Купец, поджав губы, отсчитал в ладонь Эвдора три римских денария.
-- Чего-о?! -- возмутился моряк, -- договаривались на "оленя"!
-- У меня только римские, -- пробурчал купец, -- у менял идут как три денария за тетрадрахму.
-- За какую, родосскую? Да в ней четыре денария, а в аттической все пять!
-- Пять? -- возопил купец, -- богов побойся! Четыре денария, больше не дам!
-- Ладно, -- усмехнулся Эвдор, скосив глаза на борт купеческого судна, украшенный изображением черной лошади, -- давай четыре.
Купец, как видно, был не из захудалых. Не каждый из торгашей возил товары на весельном акате, команда которого, за счет гребцов, была гораздо больше команды парусника. А всем надо платить. Зато нет зависимости от ветров и выше шансы уйти от пирата. Поэтому акат был популярной посудиной, хотя позволить себе подобное владение могли лишь зажиточные купцы. Что, впрочем, не делало их менее скупыми.
Купец, скрипя зубами, вложил в ладонь моряка четвертую монету. Эвдор зажал деньги в кулаке, мысленно возблагодарив Гермеса, покровителя купцов и воров, за то, что с завидной регулярностью встречаются в людях такие, казалось бы, несовместимые качества, как богатство и легковерие. Купец, расставшийся с недельным заработком гребца боевого корабля, даже не поинтересовался, способен ли его противник в споре выложить такую же сумму в случае проигрыша.
-- Хорошее, как я гляжу, у тебя судно, -- сказал моряк, -- зовется, поди, "Меланиппа"[39]
?
-- Что? -- снова повернулся к Эвдору купец, уже успевший про него забыть, -- а, да, "Меланиппа".
-- Хорошее судно, -- повторил Эвдор, -- я бы нанялся к тебе, уважаемый.
-- С чего бы это? -- недоверчиво спросил купец.
-- Да вот, без работы прозябаю. Моряк я опытный, а ты на вид не похож на скупердяя. Откуда будешь-то?
-- Из Истрии, -- пробурчал купец, -- только мне люди не нужны, у меня хватает.
-- Хватает, ну и ладно. Да и Истрия, пожалуй, далековато. Правду говорят, что у вас там море замерзает зимой?
-- Врут.
-- Вот и я так думаю. Это же какая лютая должна быть зима, чтоб море-то замерзло. Я вот думаю, римляне уже и до Истрии дотянулись?
-- С чего ты взял?
-- Так ты римскими денариями расплатился.
-- А, да не... это я... -- купец вдруг спохватился, -- а тебе-то что? Ты кто, вообще такой? Подсыл чей? Торговыми тайнами промышляешь?
-- Да что ты, богов побойся, какой подсыл. Так, интересуюсь просто, чем ты мне платить станешь. Назад-то когда отбываешь, почтеннейший?
-- Не твоего ума дело. Сказал же -- не нужны люди. А ну, пошел отсюда! -- купец повернулся и окликнул надсмотрщика, -- Эй, Дропид!
