-- ...говорят, римляне построили вал с узким проходом и, заманив внутрь конницу, всех перебили!..
-- А вон там говорят, что ночью реку перешли...
-- Да врут, кого ты слушаешь! Я точно знаю!
-- Сам, что ли, видел?
-- ...царевич к отцу бежал, в Пергам...
-- ...всех вырезали, до единого.
-- Не может быть!
-- Верно говорю! А Митридата на кол посадили.
-- Римляне на кол не сажают.
-- Ты мне не веришь? Да мне Архилох сказал, а он врать не будет!
-- Эх, граждане, что теперь-то?
-- Радоваться надо, Митридат мертв, победа!
-- Ты его мертвым видел?
-- Нет, конечно, где я и где он...
-- То-то.
-- Не Эвпатора убили, а сына его.
-- Жив он, в Пергам бежал.
-- А римляне что?
-- Что-что... по пятам идут. Пергам уже осадили, небось.
-- Да не, взяли уже! Под чистую разграбили, царя на кол...
-- Ты-то почем знаешь?
-- Да мне Архилох...
-- ...а кто идет-то? Сулла?
-- Сулла в Фессалии.
-- Да ну? А кто тогда?..
А дальше было уже совсем интересно, Эвдор резко замедлил шаг, жадно ловя каждое слово, а разобрав разговор, вообще остановился:
-- ...в военной гавани они, сам сегодня видел.
-- Так тебя туда и пустили!
-- Ну, не я, шурин мой, он в страже там служит у пирсов.
-- Египетские это корабли, самая большая пентера -- "Птолемаида".
-- А ты откуда знаешь?
-- Это Луция Лукулла корабли.
-- Не было же у римлян флота здесь.
-- Не было, а теперь есть.
-- А я тебе говорю, египетские.
-- Верно, египетские. Лукуллу их Птолемей Латир дал. А еще, говорят, многие с Крита и Кирены пришли.
-- А я слышал, Лукуллу в Египте отказали...
-- Ты там у трона стоял и все слышал?
-- "Птолемаида" это, точно. Видел я ее много раз, я в Александрии каждый год бываю...
-- ...Сулла со всеми сговорился, против Митридата...
-- Не Сулла, а Лукулл.
-- ...это верно, всем понтийцы поперек горла...
-- ...что, прямо так и дал, даром?..
-- Не даром, мало что ли римляне награбили в Дельфах и других местах. По всей Элладе храмы осквернены...
-- Эх, пропала Эллада, нету больше свободы нигде.
-- То-то она там была... У кого мошна, у того и свобода, а простому люду...
-- ...Сулла строит флот в Фессалии.
-- И наши, говорят, Лукуллу флот передадут. Дамагор скоро прибудет с тридцатью триерами, под его начало.
-- Дамагора навархом нужно, разве эти римляне умеют воевать на море?
-- Ну, они же били Карфаген...
-- Так это когда было?
-- Лукулл, говорят, уже заказал на верфях почтенного Креонта десять пентер.
-- Квинквирем. Римляне их квинквиремами зовут.
-- Строить-то наши будут, значит -- пентер.
-- Да один хрен.
-- А что, братья, скоро заработаем? Это ж сколько гребцов-то будут нанимать!
-- Заработаешь, ты, как же... Я два года назад о весло руки в кровь стер и спину всю порвал, а что заработал? Как был в рубище, так и остался...
-- ...а сколько их всего пришло?
-- Говорят, два десятка.
-- Больше! Два десятка у пирсов стоят. А в гавани еще столько же.
-- Критяне, говорят, Лукуллу много кораблей дали.
-- Это критяне-то? Пиратское гнездо! Всем известно, что Митридат пиратов под себя гребет.
-- И верно, в Ликийском проливе, рукой подать, страсть, как много пиратов развелось. Понтийцев пропускают, прочих грабят, топят. Сговорились, ублюдки...
-- Критянам Сулла, не иначе, хорошо заплатил, так бы не стали, против своих же...
-- Да кто там у них свои? Там рожи, не поймешь, какого роду-племени, как в котле намешано...
-- Наши, говорят, морской дозор выставили. Четыре триеры день и ночь в сорока стадиях от города ходят. Меняются.
-- Поди, догони пирата... Гемиолия пошустрее триеры ходит.
-- Кто это тебе сказал, село-лопата? Ты на флоте служил хотя бы день?
-- Да что я, все говорят...
-- Не уйдет гемиолия от триеры, на ней гребцов на половину меньше, а размеры схожие.
-- И то верно...
Окончания разговора Эвдор не дождался, тот мог длиться бесконечно и сам собой тихо перейти на обсуждение чего-нибудь другого, например, цен на вино или бесстыдное поведение дочери купца Диотима. Эвдор уже услышал то, что его интересовало и теперь, спешно проталкивался в направлении, обратному тому, куда изначально направлялся.
Его путь лежал к Военному порту, расположенному в северной части города и отделенному от Торгового порта длинной косой. В оконечности этой косы, а так же на противоположном берегу узкого пролива, служившего входом в гавань, на земле стояли две гигантских, в несколько человеческих ростов, глиняных ступни.
Это были стопы бога.
Два столетия назад по всему Восточному Средиземноморью гремели войны диадохов, полководцев Александра Македонского, сорок лет деливших между собой наследие умершего царя. И вот, за двести девятнадцать лет до сего дня, великий полководец Деметрий, сын будущего царя, диадоха Антигона Одноглазого, с сорокатысячным войском осадил Родос. Осада длилась целый год и закончилась неудачей. Деметрий вынужден был отступить, однако все же приобрел в ходе этого предприятия большую славу: молва наделила его прозвищем "Полиоркет"[43]
за строительство множества невиданных ранее огромных осадных машин.
