Хозяйку очаровательного карликового пуделя нашли мертвой после грозы. Что это: удар молнии? месть? Холли находит ответ, и помогает ей в этом, конечно же, собака.
По семейному преданию, причиной отсутствия моей тетушки Касси и ее мужа Артура на свадьбе моих родителей была аллергия. Однако моя мама была уверена, что тут все дело в страхе: Артур испытывал врожденное чувство ужаса перед жизнью как таковой — в этом Мариса никогда не сомневалась. Вы, вероятно, решили, что она подразумевала некое отвращение Артура к символическому значению обряда бракосочетания, но это не так. Она просто имела в виду, что Артур страшно боится собак.
Однако отсутствие Артура и Касси на свадебных фотографиях моих родителей не столь бросается в глаза, как присутствие на всех праздничных изображениях шести или восьми почетных гостей вечеринки, которые, за исключением разве что моих родителей, были золотистыми ретриверами. Кульминационный момент свадебной церемонии наступил, когда моя мама прошествовала к выходу из церкви вслед за девочкой, зажавшей в острых зубках корзинку флердоранжа, и шафером, в чьи обязанности входило опускать мордочку в эту корзинку и усыпать лепестками путь своей дрессировщицы к священным узам брака. Мариса, я уверена, простила Касси отсутствие в момент обмена брачными обетами, но уж всяко затаила обиду на сестру за то, что она пропустила превосходное парное выступление.
Безусловно, выступление собак не осталось незамеченным. Объявив моих родителей законными супругами, священник преподнес группе, сопровождавшей молодую пару, большие белые ленты. Конечно же, он имел все полномочия, чтобы раздавать награды. Ведь он был — да и сейчас все еще является — лицом, посвященным как в высокий сан члена Американского клуба собаководства, так и в сан священника Епископальной Церкви. Мой отец, кстати, настаивает на той точке зрения, что доктор Хупер освятил их брак в качестве судьи АКС на соревнованиях по послушанию, а его связь со второстепенной религиозной организацией чистая случайность.
Когда я появилась на свет, Касси и Артур не удосужились отметить это событие хотя бы коротким поздравлением, и вероятнее всего потому, что извещение о моем рождении, придуманное моими производителями, выглядело как розовая почетная грамота с образцово-показательного выступления золотистых ретриверов. Касси, скорее всего, решила, что Мариса по ошибке отправила ей свою корреспонденцию, а если послание попало в руки Артура, то он, конечно же, не смог преодолеть приступа аллергии и выбросил конверт в помойку, даже не распечатав. Однако самой правдоподобной кажется та версия, согласно которой Касси и Артур просто не осознали, что новый щеночек имеет человеческое обличье. Что ж, их трудно за это упрекнуть. Меня зовут Холли Винтер. Остролист зимний. Имя почти собачье.
Во всяком случае, мою тетю и ее мужа нельзя винить в том, что они не поняли текста послания, где говорилось о моем рождении, как, впрочем, нельзя винить и моих родителей, коим не удалось разобраться в сообщении о появлении на белый свет моей кузины Лии, которое пришло, когда мне было лет шестнадцать. В отличие от других открыток с сообщениями о рождении младенца, которые Бак и Мариса получали от своих друзей и родственников, на этой не было заголовка типа «С прибавлением в конуре!» или «Поздравляем-лаем-лаем!». Мои родители также были немало удивлены тем обстоятельством, что хозяева не потрудились уточнить породу Лии. Мариса, однако, вполне разумно объяснила это упущение — если порода не уточняется, значит, на свет, безусловно, появился маленький золотистый ретривер.
В связи с тем, что отношения между двумя семьями неуклонно шли на спад, чему немало способствовали бесконечные аллергии Артура, о щенячьем периоде Лии мне совсем ничего не известно; мы не знаем, понравилось ли ей возиться со специальными экспортированными из Англии эбонитовыми неразжевывающимися шариками, которые моя мама отправила ей, приложив к посылочке напечатанную на машинке записку с инструкциями по домашней дрессировке щенков. Но даже тогда, когда Мариса умерла и Касси ее наверняка оплакивала, — а также, вероятно, раскаивалась, что не побывала у нее на свадьбе, — Бак не простил ни ее, ни Артура, потому как по-прежнему считал их тряпками и моральными уродами за то, что они нарушали раздел 24 устава АКС, гласящий: «Собаки должны состязаться».
Кстати, до того момента, как Лия поселилась у меня, я не видела ее лет десять, и не только потому, что со смертью мамы Бак перестал посылать ее родителям сообщения о прибавлении в собачьем семействе, но также из-за того, что семья Лии уехала из Бостона, переселившись в маленький студенческий городок в центре штата Мэн, а я тем временем покинула Мэн, поступила в университет и обосновалась в Кембридже. Видимо, мои координаты им сообщила моя бабушка. Хотя рядом с моей рубрикой в журнале и напечатана небольшая биографическая справка обо мне, я очень сильно сомневаюсь, что Артур и Касси выписывают «Собачью жизнь», возможно, они даже не листают ее у газетного киоска.
