В это время на экране показывали, как группа людей с собаками загудела, потом раздался какой-то вскрик, и люди вместе с собаками выстроились в две шеренги, образуя широкий коридор, который начинался прямо от двери. Дверь распахнулась, и по центру живого коридора прошел… Людмила даже сразу его и не узнала. В центр коридора вошел какой-то человек, у которого во все тело висела фанера с увеличенной фотографией Курищева. Людмила помнила это фото, его делала Зинаида. На фотографии страшно скалился Гурон, а рядом нагло улыбался Курищев. Зинаида тогда поясняла, что Гурон вовсе не пытается кого-то сожрать, ему только что сняли намордник, вот он и оскалился на радостях.
Но это было не самое ужасное. Кошмар был в том, что обряженный Мышкин вел на поводке Мишку! Тот, испугавшись такого коридора из незнакомых собак, сначала вел себя просто тревожно, а потом, заметив еще и телевизионщиков, их лампы, направленные прямо ему в глаза, шум, гам, а в конце коридора злобного Курищева, заметался, жалобно заскулил, пытался спрятаться за Мышкина, встал на задние лапки, чтобы его взяли на руки, но Мышкин в своей фанере никак не мог согнуть рук. Да и некогда ему было.
– Вот! – обращался он прямо в камеру оператора. – Этот господин Курищев травил именно эту собачку своим, я не побоюсь сказать, зверем! Маленькая собачка вся в шрамах, на ней нет живого места, он до ужаса боится своего бывшего хозяина.
Оператор тут же перевел камеру на Мишку, дабы показать, до какого ужаса он боится.
Мишка, заметив непонятную штуку, и вовсе не знал, куда деться, сжался в комочек и только жалобно попискивал.
– Ах ты ж дрянь! – со всхлипом выкрикнула Людмила и, бережнее прижав к себе Мишку, швырнула во Льва Венедиктовича диванной подушкой. – Сволочь! Как ты мог?! Я тебе… я ж тебе самое дорогое… Миша, полежи пока в спальне…
Она сбегала, быстренько отнесла собаку в спальню, закрыла двери и теперь начала кричать на гостя шепотом:
– Негодяй! Ради того, чтобы попасть в этот ящик, ты! Ты заставил переживать Мишку! Это беззащитное существо! Ты видел, как он боялся?! Почему ты не скинул эту кретинскую фанеру и не схватил его на руки, чтобы успокоить?! Ты! Паразит!
И в Мышкина полетела еще одна подушка.
Мышкин перепугался до дрожи. Он никак не ожидал такой реакции. Ведь, в конце концов, с собакой ничего не случилось!
– Милочка, но… там же и другие собачки тоже были… – что-то невнятное блеял он.
– Там не собачки! Там кони были! А Мишка, он так боится больших собак! У него же…
– Милочка! Но зато Курищев…
– Да мне плевать на всех Курищевых, вместе взятых!
– Но…
– Вы думали, что вы делаете?! И эти – собаководы-недоумки! Собаки там могли задохнуться от краски!
– Там не пахнет краской совсем.
– Ну и что?! А у них нос… нюх чуткий… Это тебе не пахнет!
– Милочка, но ты только подумай, теперь о Курищеве узнает весь город! – как мог успокаивал подругу Мышкин. – А мы с Мишкой потом еще погуляли, с собачками поиграли. И он совсем не боится больших собак. Он даже вон с тем, с Филом, играл, это который черный терьер. А маленькая беленькая собачка тоже их, и этот малыш лидер, ты представляешь?
– Я ничего не хочу представлять! Ты подорвал моей собаке психику! А если бы этот Фил кинулся на Мишку? Ты же бы опять в стороне стоял, потому что ты собак боишься! А с Мишкой что бы было?
– Но, Милочка… Я бы не стал подвергать Мишку…
– Стал! Я только что видела – ты подвергал Мишку мучениям!
У Мышкина кончились аргументы. Он и в самом деле не понимал – виноват ли он, насколько виноват и из-за чего столько крику. Надо было все обдумать и разобраться.
– Я думаю, мне лучше уйти, – поднялся он.
– Да! Я тоже так думаю! – в сердцах выпалила Людмила и сама же открыла ему дверь.
Он ушел. И в комнате стало совсем тихо.
Людмила быстро прошла в спальню, прижала к себе собаку и снова всхлипнула.
– Мишка, ты это… не сердись… Я ж не знала… – уселась она на диван и наглаживала белую кудрявую шерстку. – Тебе было очень страшно, да?
Мишка удобно устроился у нее на руках, два раза лизнул в щеку и успокоился.
– А я ведь даже не досмотрела, чем там все закончилось-то… – вздохнула Людмила. – Вот этот Мышкин, он такой глупый… Можно подумать, он этим эфиром напугает того гада. Да этот Курищев будет делать то же самое, только теперь станет лучше прятаться… А ты… Ты ложись на кровать и спи. Ты сегодня устал. У тебя был тяжелый день.
Мышкин пришел домой и сразу же бухнулся в кровать. Он не умел думать, когда нервничал. Надо было сначала переспать с новостью, а потом уже рассуждать на отдохнувший ум. Сон сморил его сразу. А когда он проснулся, на улице было уже темно.
– Сейчас налью чаю и…
В двери настойчиво позвонили. Милочка! Мышкин не мог сдержать улыбки.
Но в дверях стояла Валентина – жена брата Юрки, с группой поддержки – с обеими дочерьми. В таком составе они приходили крайне редко и то только для того, чтобы поссориться.
– Чего вы? – сразу встал в оборону Лев Венедиктович.
– А того! – покачала головой Валентина. – Пришли спасибочки тебе сказать!
