Не успев произнести и трех слов, она получила короткий тычок кулака в печень и, согнувшись от боли, замолчала, пытаясь справиться со спазмом, скрутившим ее мышцы узлом. Не дожидаясь, когда она придет в себя, директор ухватил ее сильными пальцами за подбородок и, заставив поднять глаза, мрачно прошипел:
— Слушай меня внимательно, глупая сучка. Я приказал тебе оставить Араба в покое, а ты вместо этого отправила моих парней на смерть. Троих молодых, перспективных парней. По твоей милости эти ребята стали посмешищем всего агентства. Счастье, что он всегда старается избегать ненужной крови. Только поэтому ребята живы. Как ты посмела не выполнить мое указание?!
— Ваши указания идут вразрез с моими изысканиями. Мне нужны ваш агент и ее ребенок. Она не могла забеременеть от случайной связи. Что-то изменило ее организм, и я должна узнать, что это такое. Это важно не только для наших изысканий. Это важно для всего мира. Для всей науки. Вы понимаете, что будет, если мы сможем лечить всех бесплодных женщин? Вы знаете, как это важно? Это же наука! — прохрипела Ширли, глядя на директора фанатичным взглядом.
— Да наплевать мне на твою науку! — рявкнул в ответ директор. — Вы отстраняетесь от работы до конца расследования. Ваш допуск в лабораторию аннулируется. С сегодняшнего дня вы находитесь под домашним арестом. Любая попытка покинуть дом без уважительной причины будет рассматриваться как попытка к бегству и создание опасности по разглашению государственной тайны. Пресекаться ваши действия будут самым жестким образом, вплоть до применения оружия. Работать вы будете только в своем кабинете в присутствии охраны. Уведите, — жестко приказал директор, и Ширли почувствовала, как ее просто уносят из приемной.
Проводив эту странную процессию долгим взглядом, директор вздохнул и, повернувшись к секретарше, устало попросил:
— Сварите мне, пожалуйста, кофе, Менди.
— Конечно, шеф, — кивнула она и, легко поднявшись, принялась колдовать над аппаратом.
Внеся поднос в кабинет, она ловко поставила чашку перед директором и, помолчав, спросила:
— Шеф, при всем моем к вам уважении, может, вам стоит просто заменить ее? Слишком много проблем с этой заносчивой стервой. На нее даже Араб жаловался. А уж он способен даже со змеей общий язык найти.
— Это точно. Его терпению я иногда даже завидую, — криво усмехнулся Сторм, отпивая кофе. — Вся проблема в том, что эта стерва — лучшая в своей области. Есть у меня на примете еще один парень. Полный ботаник, но в этих делах ей почти не уступает. Возможно, если она не угомонится, я и привлеку к работе его.
— Боюсь, шеф, вам пора сделать это сейчас. Скажу откровенно. У меня сложилось стойкое убеждение, что она действует из личных мотивов. Не знаю уж, чем ей так насолила наша Салли, но с момента возвращения группы Макгрегор только и делает, что роется в ее файлах. Все перевернула. Даже медицинскую карту выцарапала. Все это время она не столько работала, сколько бегала к вам с жалобами на всех подряд.
— Знаю, Менди, знаю. Надеюсь, у тебя в этом деле нет личных интересов? — неожиданно спросил директор, повернувшись к своему проверенному секретарю.
— Нет, шеф, — спокойно улыбнулась Менди. — Араб, конечно, интересный мужчина, но, на мой вкус, несколько жестковат.
— Вы что, варить его собираетесь? — не понял директор.
— Да, нет, — рассмеялась Менди. — Я имею в виду характер.
— Ну, да. Тот еще подарочек, — кивнул директор, допивая кофе. — Хотя, при его профессии, по-другому нельзя.
— Ну, во всяком случае Салли он подошел. И я рада за нее. Но с этой сучкой, похоже, будет масса проблем.
— Не дави на меня, Менди. Я же сказал, еще один ее срыв работы, и я ее заменю. Думаю, под конвоем ей будет проблематично бегать сюда с жалобами. И давай закончим на этом.
— Как скажете, шеф, — пожала плечами Менди и, забрав пустую чашку, вернулась в приемную.
Раздумывая над сложившейся ситуацией, директор пытался решить, как склонить наемника к добровольному сотрудничеству. Естественно, что ни о каком хирургическом вмешательстве и речи быть не могло. Он отлично понимал, что первый, кто приблизится к этому человеку со скальпелем в руках и без его разрешения, умрет быстрее, чем успеет ахнуть: «Мама!»
