Вытянувшись на своей немудреной постели, он снова закрыл глаза и, сосредоточившись, попытался вызвать в свое тело поток энергии извне. На его удивление, у него это получилось. Представив, как ему на грудь опускается прямой поток ярко-желтого цвета, Араб направил это свечение во все точки своего тела и очень скоро почувствовал, как кровь веселее побежала по жилам, а кончики пальцев стало покалывать. Он попробовал направить поток энергии в места сосредоточения боли, начав с бедра.
Мысленно вообразив, что желтый поток окружает темное пятно боли, он принялся нагнетать в это кольцо энергию, одновременно представляя, как крошечные желтые крокодильчики пожирают пятно боли, медленно, но верно уничтожая его. Спустя несколько минут он понял, что боль в бедре отступила, сменившись легким нытьем. Это уже можно было терпеть, и он принялся за лечение спины. Здесь пришлось провозиться намного дольше. Но и это у него получилось.
Теперь настала очередь челюсти. Она болела больше всего. Даже тот короткий разговор с вождем племени дался ему с большим трудом, несмотря на действие напитка. Но в конце концов он справился и с этим.
Уняв боль, он тут же провалился в спасительный сон. Работа с энергетикой тела и у здорового человека отнимала немало моральных сил. Ему же потребовалось отдать их почти все. Требовалась большая концентрация, чтобы правильно направить эту силу в нужные точки, а не просто размазать ее по всему телу.
Пробуждение его можно было назвать приятным, если бы не острое чувство голода, которое проснулось раньше него. Теплый солнечный луч, пробившись сквозь плетение стенки шалаша, упал на висок спящего и медленно пополз к глазу.
Коснувшись века, луч света разбудил его. Встряхнувшись, Араб открыл глаза и быстро осмотрелся. Убедившись, что в шалаше, кроме него, никого нет, он глубоко вздохнул и попытался сесть.
На этот раз все получилось намного проще. Ночные упражнения не прошли даром. Даже челюсть ныла не так сильно. Убедившись, что дело идет на поправку и тело все так же послушно его воле, Араб улыбнулся и, отбросив край шкуры, которой его заботливо накрыли хозяева, осторожно расстегнул камуфляжные штаны.
Внимательно осмотрев бедро, он задумчиво потер шрам на лице.
— Похоже, старик сказал правду, и круг действительно пытается меня вылечить, — удивленно пробормотал он, внимательно ощупывая шрам.
Создавалось впечатление, что шов, давно уже заживший и отзывавшийся на перемену погоды легкой ноющей болью, только-только начал срастаться. Немного подумав, Араб осторожно шевельнул раненой ногой. Начав со ступни, он начал медленно шевелить всей ногой. Конечность отзывалась только тянущими ощущениями в месте разреза. Удивленно покачав головой, Араб застегнулся и снова откинулся на шкуры. В ту же минуту в шалаш заглянул вчерашний мальчишка. Люк, тут же вспомнил его имя Араб. Улыбнувшись ему, как старому знакомому, мальчишка уселся на пороге и, немного помолчав, спросил:
— Что это было?
— Что именно? — не понял Араб.
— То, что ты делал ночью. Тебе было очень больно, я знаю. Мы все это знаем. Но как ты сделал, чтобы боль ушла?
— Это сложно объяснить, — качнул головой Араб, — но, если ты видел, как я это делаю, то можешь и сам понять.
— Я не видел, — покачал головой мальчишка. — Мы не можем видеть. Мы просто чувствуем. Тебе было больно, и мы все это чувствовали. А потом ты начал делать что-то, что заставило боль уйти. Это все, что я знаю.
— Мм-да, — задумчиво протянул Араб, — похоже, нам есть чему поучить друг друга. Тогда давай начнем с самого начала. Откровенно говоря, я очень хочу есть.
— Женщины уже готовят утреннюю еду. Скоро нас всех позовут к столу, — пожал плечами Люк.
— Вы едите все вместе и в одно время? — удивленно спросил Араб.
— Да. В племени все делится поровну, ведь мы все одно племя, — ответил мальчик так, словно это было само собой разумеющимся.
— Это хорошо. Но что, если кто-то не успел к столу или проголодался до того, как объявили общий сбор? Как они поступают в этом случае?
— Идут к женщинам и просят дать им какой-нибудь еды, — пожал плечами Люк.
— И получают ее?
— Да. Но это будет что-то простое. Кусок лепешки и молоко или просто кусок холодного мяса, оставшийся от вечерней еды.
— Отлично. Кусок лепешки и немного молока подойдут мне в самый раз, — улыбнулся Араб. — И если ты принесешь мне их, то после еды я попробую объяснить тебе, что именно я делал ночью.
— Я спрошу у Чина, можно ли это сделать, — задумчиво отозвался Люк и, поднявшись, нехотя куда-то поплелся.
Удивленно посмотрев ему вслед, Араб принялся ощупывать свои карманы, проводя инвентаризацию. Оказавшись в неизвестном месте, раненым, голодным, а самое главное — без оружия, он чувствовал себя словно голым.
Осмотр оказался неутешительным. Трубка, зажигалка, пачка трубочного табака и ничего, что можно было бы использовать как оружие. Будь он здоров, это обстоятельство не волновало бы его. Зачем оружие человеку, который сам по себе является оружием? Но сейчас, будучи почти обездвиженным, он очень хотел иметь в руках что-то надежное. Например, пистолет.
