К удивлению самого Араба, его тело откликнулось на этот разговор неожиданно бурно. Повернувшись на бок, он бросил на женщин смущенный взгляд и, раскатав принесенную кожу, принялся рисовать легкие колеса, которыми предстояло заменить огромные деревянные щиты, стоявшие на фургонах. Это помогло. Возбуждение пропало. Теперь он полностью погрузился в чертежи, подробно объясняя женщинам, как и что делать и что с чем соединяется. Изрисовав всю кожу, он осторожно свернул ее в рулон и, протянув женщинам, добавил:
— Если что-то будет непонятно, пусть придут и спросят. Не нужно ничего придумывать. Все, что было можно, в моем мире уже давно придумали и сделали. Нужно просто повторить.
Молча кивнув в ответ, женщина забрала рулон и, бросив на старика быстрый взгляд, скрылась из виду. Заметив их молчаливый диалог, Араб не удержался от вопроса:
— Вы всегда говорите при помощи мысли?
— Часто, — кивнул старик. — Особенно молодые.
— Но ведь так можно забыть обычную речь. Вам нужно научиться осторожности. Как вообще случилось, что краги узнали о вашем умении?
— Это все из-за босков. Управлять ими сложно. Они почти дикие, поэтому женщины часто успокаивают их мысленно, чтобы подоить или начесать шерсти. Краги ради развлечения попытались вычесать одного боска, но тот не позволил им даже приблизиться к себе. Женщины подозвали боска, но не голосом, а, по привычке, мысленно. Краги начали задавать вопросы и все узнали. С тех пор на наше племя обрушились несчастья. Женщины забыли об осторожности.
— Как всегда, — криво усмехнулся Араб. — У нас есть старая поговорка: все проблемы от женщин.
— У нас нет такой поговорки, но с женщинами действительно связано много проблем, — очень серьезно отозвался старик.
Услышав его ответ, оставшаяся в шалаше красотка весело улыбнулась, блеснув ослепительно белыми зубами. Араб давно уже заметил, что, несмотря на примитивность местной жизни, племя было удивительно здоровым. А главное, чистым.
За все время пребывания в племени он ни разу не видел, чтобы кто-то прошел мимо его шалаша в грязной одежде или с черными от работы руками. Мозоли, обломанные ногти — это было. Но все члены племени были опрятно, хоть и бедно, одеты и практически всегда ухожены. Даже пахло от них простым запахом здоровых, сильных людей.
Усмехнувшись в ответ, Араб заговорщицки подмигнул ей и, повернувшись к вождю, спросил:
— Сколько времени потребуется твоим мастерам, чтобы сделать такие колеса?
— Не знаю, — покачал головой старик. — Это непривычные вещи, и делать их нужно очень аккуратно.
Кивнув, Араб снова откинулся на шкуры и, подумав, ответил:
— Это все правильно. Но в нашем случае им стоит поторопиться. И еще. Ты отправил людей на поиски нового пастбища?
— Да. Хотя, признаюсь, что мне очень не хотелось это делать, — тяжело вздохнул Чин.
— Я понимаю. Но другого выхода у нас нет. Нужно уходить. И чем быстрее, тем лучше, — мрачно ответил Араб.
Испустив еще один тяжелый вздох, вождь поднялся и медленно направился к выходу, но Араб остановил его очередной просьбой:
— Чин, мне очень неловко, но я хочу попросить тебя.
— Конечно, Ар, говори, — тут же отозвался старик, развернувшись к нему всем телом.
— Не знаю, что со мной происходит, но я постоянно хочу есть, — ответил Араб с некоторым смущением. — Если твоих женщин это не очень затруднит, то прикажи им присылать мне что-нибудь между общими сборами на еду. Ничего особенного не нужно, — быстро добавил он.
— Конечно, — с улыбкой кивнул старик. — Ты выздоравливаешь, потому и хочешь есть.
— Надеюсь, что это действительно так, — кивнул в ответ Араб.
Сделав женщине знак отправляться по своим делам, старик вышел из шалаша и медленно побрел в сторону стойбища. Проводив его взглядом, Араб задумчиво потер пальцем шрам на лице и снова попытался вернуться к своим размышлениям. Но стоило только ему предаться этому увлекательному занятию, как он увидел идущую к шалашу женщину.
В его долгой, беспокойной жизни их было немало, и он видел их много, но та, что шла к его жилищу, вызвала в многоопытном наемнике изумление и шок. Высокая, на первый взгляд даже выше оставшейся в другом мире Салли, статная, с осиной талией и широкими бедрами, длинными, сильными ногами танцовщицы и прямым, гордым разворотом плеч. Она шла свободной, раскованной походкой красивой женщины, знающей, что она красива. Но самое удивительное было не в этом. Длинная, толщиной с ее запястье коса, переброшенная через плечо на высокую грудь, была цвета хлопка. Женщина вошла в шалаш и аккуратно поставила перед ним огромную тарелку с едой. Тут было и рагу из каких-то местных овощей, и кусок хорошо прожаренного мяса, и кувшин с молоком, и пара поджаристых лепешек.
