От присутствия Араба в племени зависело очень многое, ведь, несмотря на победу над крагами, их нападения можно было ожидать в любой момент.
— Нам предстоят полные четыре дня пути, — ответила Кара. — Не беспокойся. Краги придут, но не скоро. Мы уже покинули владения той семьи и теперь пересекаем третью границу земель. Между племенем и их владениями лежат земли другой семьи.
— Это хорошо. Но ваши парни еще не готовы к серьезной драке. А кроме того, если перестать присматривать за ними, то они бросят тренировки, потому что думают, будто уже все умеют.
— Не беспокойся. Чин сам присмотрит за парнями. Теперь он сделает это так, как надо. Ваша победа вселила в него новые силы. Но я пришла сюда не спорить. Все уже решено. Отправь Люка и Салу в мой фургон, и мы поедем, — решительно сказала Кара.
Молча кивнув, Араб забрался в фургон. Но не успел он открыть рот, как Сала возмущенно подскочила и, решительно уперев кулачки в бедра, громко произнесла:
— Я никуда не уйду из своего фургона. Ты сам просил меня стать здесь хозяйкой, а теперь гонишь прочь?
— Я не гоню тебя, Сала. Ты знаешь, это не моя прихоть. Так хотят старейшие помнящие. Я не знаю ваших обычаев и не хочу ссориться из-за них. Тебе придется самой говорить с ними и решать этот вопрос, — ответил он несколько резче, чем хотел.
Ответив ему дерзким взглядом, Сала стремительно выскочила из фургона. Встав перед старейшей, она гордо выпрямилась и, вскинув подбородок, с вызовом спросила:
— Это ты собираешься выгнать меня из моего фургона?!
— Не будь глупее, чем ты есть на самом деле, — усмехнулась в ответ Кара. — Тебя никто не гонит. Но ваш фургон легче и быстрее моего, значит, мы сможем быстрее добраться на нем до нужного нам места. А ты поживешь пока у меня. После нашего возвращения ты снова станешь хозяйкой. Хотя, если задуматься, то и хозяйка ты только по названию. За все эти дни ты так и не смогла заполучить его на свои шкуры.
— Что?! Да как ты смеешь такое говорить? Он же был болен! Можно подумать, что ты сама этого не знаешь. Совсем уж из ума выжила, старая! — возмущенно завопила Сала.
— Я, может, и старая, но только хорошо помню, что мужчине нужно. А вот ты, похоже, и понятия об этом не имеешь, — не осталась в долгу Кара. — Хватит спорить. Мы отправляемся туда, куда может попасть только посвященный и посвящаемый. Для всех остальных это место должно оставаться в тайне.
— Я еду с ним, — решительно ответила Сала. — И потом, кто позаботится о нем и о вас? Вы же от старости еле ноги таскаете! Или, по-вашему, боски будут сами распрягаться и запрягаться по вашему желанию?
— Она права, старейшая, — неожиданно вступила в разговор одна из помнящих. — Кто-то должен заботиться о босках и готовить еду. Тогда у нас будет больше времени для подготовки чужеземца к посвящению.
— Это верно, — задумчиво усмехнулась Кара, — но я не могу позволить дерзить мне этой сопливой девчонке.
— Не обращай на нее внимания. Похоже, девчонка влюбилась в чужеземца и готова броситься в драку, — усмехнулась в ответ женщина.
— А ведь и то верно. Что-то я об этом не подумала. Что скажешь, малявка? — повернулась Кара к девушке, возвышавшейся над старухой почти на полторы головы.
Смущенно охнув, Сала залилась румянцем и, опустив голову, потупила взгляд.
— Точно, влюбилась, — удовлетворенно кивнув, усмехнулась Кара. — Ладно, — продолжила она после короткого молчания. — Раз такое дело, поедешь с нами. Но помни, будешь сидеть в фургоне и не высовываться. Иначе нам придется выжечь твою память, — сурово ответила Кара.
— Как скажешь, старейшая, — тихо ответила Сала, разом растеряв всю свою дерзость.
Кивнув в ответ, старейшая сделала подругам знак загружаться в фургон. Сала бросила на стоявшего возле фургона Араба быстрый взгляд и залилась румянцем еще сильнее. У удивленного Араба сложилось впечатление, что еще немного, и девушка просто загорится. После короткого раздумья он решил не затрагивать эту тему. Ему и так хватало проблем с парнями, чтобы еще вешать себе на шею влюбленную девчонку. Оставаться в племени навсегда он не собирался, а бросать женщину с ребенком ему всегда претило. Кроме того, по возрасту Сала вполне годилась ему в дочери. Быстро прокрутив это все в голове, он сделал вид, что ничего не слышал, и принялся помогать помнящим забираться в фургон. Малыш Люк смотрел на это действо полными слез глазами, стоя неподалеку от фургона. Плюнув на все правила секретности и скрытности, Араб махнул ему рукой, делая знак забираться на свое место. В конце концов, в этом походе он и сам был исключением. Сверкнув белозубой улыбкой на своей загорелой дочерна рожице, мальчишка мухой взлетел на свое место и, не дожидаясь команды, послал боскам приказ двигаться. Легкий фургон качнулся и бодро покатил в сторону от стоянки, быстро углубляясь в лес. Как оказалось, дорогу к храму знали все жители племени. Секретом было само расположение храма. Все, кто когда-либо пригонял фургоны к храму, останавливались у маленького озера. Дальше шли только посвященные.
