Десантники не прошли и несколько километров, как их взглядам предстала еще одна заброшенная деревня. Такие же потрепанные хижины, разваленные изгороди, только вот в центре здесь имелось одинокое каменное строение, похожее на небольшую башню. В свете луны оно выглядело мертвенно-бледным, аж глаза резало, при нормальном же освещении, скорее всего, было просто белым. Тут, в принципе, предпочтения отдаются именно этому цвету. Таковы одежды местных жителей, исключая распространенный камуфляж, любые постройки, даже каменные изгороди. Встретить тут что-либо зеленое или красное практически невозможно. Все выцвело или закрашено белым.
– Заглянем? – Свешников грузно перепрыгнул низенький заборчик, не став делать крюк через ворота. – Если чисто внутри, можно и перекурить малость. Достал уже этот проклятый зной, даже ночью прохлады не дождешься.
– Да здесь небось все так же, как и у нас дома, в любой деревне. – Кузнецов перепрыгнул следом. – Если что пустует, то обязательно нагадят, бутылок пустых накидают, да еще наркоманы шприцы использованные швыряют.
– Не должно бы. Тут совсем другая страна. – Никифоров пошел через ворота, с приборами особо не попрыгаешь. – Подобные постройки считаются здесь некими священными местами. Да и деревня-то явно заброшена, гадить некому.
– Вот и поглядим.
Батяня приблизился к зданию, сделав остальным знак не подходить. Он хотел было посветить фонарем в окно, но в этот момент какой-то посторонний звук, донесшийся из постройки, автоматически бросил его тело на землю, заставил перекатиться под стену и выставить автомат.
– Ложись!
Десантники дружно попадали, наставили оружие на темнеющие провалы окон и входа. Они замерли, готовые положить любого, кто высунется.
Батяня привлек внимание Андроновой, которая находилась ближе всех:
– Наталья, шугани тех, кто там сидит. Допросим.
Она сняла с пояса гранату, хмыкнула и забросила ее в окно. Чеку при этом выдергивать не стала.
Результат не замедлил сказаться. Внутри здания испуганно завопили разные голоса, послышался топот ног, и на свет луны выскочили несколько туземцев с автоматами в руках. Естественно, они испугались гранаты и ломанули оттуда как можно быстрее.
– Вяжем всех!
Выскочившие мужики не оказали никакого сопротивления, попадали под ударами десантников как подстреленные. Они что-то лепетали, но отбиваться и не думали. Наоборот, побросали автоматы, будто они им руки жгли, говорили и говорили, не останавливаясь, с жалобными интонациями.
Кузнецов встряхнул своего клиента за шиворот, подтолкнул к остальным и восхитился:
– Ты глянь, сколько языков! Оптом!
Андронова зашла в здание, подобрала гранату, выбралась обратно, вешая ее на пояс, и заметила:
– Наверняка говорливые. А то, понимаешь, усатый никак нормального пленного не возьмет. Ему то дикарь попадается, то тип, наглый как танк.
– Чем богаты, Наталья Максимовна, тем и рады. – Свешников развел руками, потом собрал трофейные автоматы в кучу. – Кто же знал, что тут по-русски никто не разговаривает?
– Ладно, прощаю.
Батяня осветил шестерых пленников. Грязные, отощавшие, перепуганные, сбившиеся в тесную кучку. Вместо одежды какие-то лохмотья, натуральные местные бомжи. Однако у каждого автомат имеется. Если бы такие бомжи в России водились, то неизвестно, что из этого получилось бы.
Майор строго спросил:
– Русский язык знаете?
Те переглядывались секунды две, потом опять дружно заголосили. Хором. Но не на русском.
– Гадство!.. – Лавров закурил, убрал фонарик и позвал Никифорова: – Сергей, без тебя никак. Давай, упражняйся в овладении местными диалектами. Все условия тебе предоставлены.
Младший лейтенант приблизился, оставив свои приборы в покое.
– Да я, собственно, не так уж и много знаю, – заявил он.
– Хоть что-то, в отличие от нас.
Никифоров малость подумал, потом начал задавать вопросы. Он говорил с запинками и весьма неуклюже, но местные его поняли. Это общение затянулось на добрые полчаса. Болтовня шла без умолку.
Наконец младшему лейтенанту стало ясно, что это за личности.
– Они из тюрьмы убежали, и теперь их повсюду ищут. – Никифоров сократил длинные речи до минимума. – Мужики просят не выдавать их местным властям.
Батяня иначе глянул на пленных и поинтересовался:
– А за что сидели-то?
– Говорят, что по политическим статьям. Дескать, им государственную измену шили. За две маленькие статьи в местной газете, обвиняющие президента в растрате бюджетных средств. Вот и пострадали.
– Понятно. И здесь такой же бардак. – Батяня поднял свой рюкзак, взвалил его на плечи. – Ладно, пусть живут. Уходим. Не тащить же их с собой!
Свешников с сомнением посмотрел на уже разряженные автоматы, подумал, вытащил из карманов снятые магазины, бросил их рядом, встал и сказал:
– Да, политических грех обижать. Пусть и дальше за свое дело воюют.
Шестеро местных еще долго смотрели вслед незнакомцам, вооруженным до зубов. Они все не могли понять, почему их не стали выдавать властям и даже оружие не отобрали. Потом бедолаги опомнились, похватали автоматы и принялись искать себе новое убежище.
