Батяня мысленно встряхнулся, приготовил оружие к бою, осторожно двинулся к лаборатории, стремясь зайти сбоку, и привычно произнес:
– Работаем.
Группа неслышными тенями двинулась следом. Благо шуршащей травы тут вовсе не имелось. Почва была перепахана и выжжена взрывами.
Исламист-часовой жутко зевал, что-то бормотал время от времени, шумно сморкался и плевался. Иногда он перебрасывался парой слов с кем-то, кто был внутри. Судя по всему, там находился еще один часовой, или же тот человек, который осматривал подступы к лаборатории с помощью тепловизорного прицела. Потом наружный охранник снова начинал ходить туда-сюда, изредка бросая взгляды в сторону лагеря американцев. Под конец он вообще остановился, повесил автомат за спину и закурил. Исламист смотрел на звезды и, естественно, не замечал, что с двух сторон от лаборатории, как раз за углами, скапливались бесшумные, размытые темнотой силуэты.
Батяня повернулся к Свешникову и жестами показал, что часовых всего двое. Капитан кивнул, весь подобрался, приготовился молниеносно снять наружного охранника, даже пистолет с глушителем приготовил. Старший группы собирался вломиться в проем входа и убрать того типа, который находился там. Андронова к этому моменту уже обреталась на крыше, не издавая ни малейшего шума. Благо весь бетон оттуда содрало взрывами, и остался сплошной металл, ходить по которому одно удовольствие даже на шпильках – все равно не услышат.
От первоначального плана пришлось отказаться. Нет смысла пытаться расширить проем, когда стены из глухого металла. Незачем попусту тратить взрывчатку и переполох в округе поднимать. Уж лучше тихо нейтрализовать часовых и устраивать взрывы внутри лаборатории. Шум от них даже вблизи слышен не будет. А может и так получиться, что исламисты тоже пострадали в ходе боев с американцами и теперь их в лаборатории осталось всего ничего. Конечно, надеяться на такой расклад глупо, но отбрасывать этот вариант все же не стоит.
– Работаем.
Свешников метнулся вперед, на ходу выстрелил в голову часового, курящего и наблюдающего за звездами, подхватил обмякшее тело и аккуратно опустил на землю. Батяня к этому времени уже рухнул пластом в темноту входа, мгновенно различил силуэт второго часового, сидящего у пулемета с тепловизорным прицелом, и пальнул несколько раз. Исламист захрипел, сник, через миг повалился со стульчика и распластался на внушительном слое стреляных гильз.
– Чисто. – Батяня поднялся. – Полы шумные, аккуратнее.
В проем ворвались Кузнецов и Никифоров, стараясь особо не звенеть рассыпанными гильзами и поводя автоматами по сторонам. Следом заскочил Свешников, уже сменивший пистолет на автомат. Батяня проверил подстреленного, обезвредил пулемет, огляделся, пока было время.
Надземная часть лаборатории действительно впечатляла. Окна-бойницы со специальными подставками для станкового оружия. Стальные козырьки по всему помещению, вырастающие из пола, позволяющие удерживать штурмующего противника бесконечно долго, защищающие от шальных пуль и осколков. По стенам тоже имелись специальные укрытия в рост среднего человека, откуда можно хоть неделю отстреливаться. Все те же козырьки закрывали спуск на подземные уровни. В случае вынужденного отступления туда тоже можно долго удерживать противника.
Может, когда-то здесь и было чисто, но теперь все оказалось закопченным до жути, поцарапанным и заляпанным кровью. На полу лежал слой гильз и кучи самого разного оружия, как поврежденного, так и вполне исправного. Исламисты, похоже, тут несколько штурмов выдержали. Иначе с чего за горизонтом все время полыхало и гремело? Дрались, конечно же.
– Наталья, следи за окрестностями. Мы спускаемся.
Десантники осторожно подобрались к лестнице. Кузнецов порылся в сумке, вытащил что-то внушительное, нес наготове. Спустившись до поворота, офицеры осторожно выглянули из-за угла.
Там находилось внушительное помещение площадью не меньше двух-трех сотен квадратных метров, освещенное электричеством и полное народа, лежащего вповалку. Некоторые сидели, курили, переговаривались, что-то ели, двое ходили от стены до стены. У всех оружие, люди готовы вмиг подскочить и бежать на выход, отстреливаться от наступающих американцев. Пусть перемотанные бинтами и тряпками, основательно покоцанные, но отбиваться наверняка ринутся все. Это не приунывшие и пьяные американцы, тут дисциплина несколько выше.
– Давай. Угощай народ.
Под щитком этого видно не было, но Кузнецов наверняка расплылся в злобной, кровожадной улыбке. Он чуть поворожил со своим адским устройством, размахнулся и швырнул его в середину помещения. Следом полетели баллоны со слезоточивым газом и несколько светошумовых гранат.
– Ты чего туда швырнул, Вован? – Через несколько секунд после чудовищного взрыва Свешников поднялся со ступеней и помотал головой, приходя в себя. – Атомную бомбу, что ли?
– Да петарда обычная. – Кузнецов перед взрывом предусмотрительно рухнул пластом, поэтому пострадал меньше. – Правда, с некоторыми страшными особенностями.
