Лихорадочно, дрожа всем телом, он сорвал с себя одежду. Шиана внимательно осмотрела его, скользнув глазами по его худому обнаженному телу, словно ястреб, собирающийся схватить добычу. Юэ показалось, что она сочла его никуда не годным.
– Не причиняйте мне боль, – умоляюще произнес он, ненавидя себя за проявленное малодушие.
– Конечно, тебе будет больно, но не я причиню тебе боль. – Она коснулась его плеча. Прикосновение показалось ему ударом тока, но он был так потрясен, что потерял способность двигаться. – Это сделает твоя восстановленная память.
– Я не хочу ее возвращения, я буду сопротивляться.
– Сопротивляйся, дерись, делай, что хочешь. Ничего хорошего из этого не выйдет. Мы же знаем, как пробудить тебя.
Юэ закрыл глаза и заскрипел зубами. Он попытался отвернуться, но Шиана крепко схватила его за руки, потом отпустила его руки и принялась ласкать его тело. Нежные поглаживания он воспринимал так, словно женщина проводила зажженной спичкой по его плечам и груди.
– Твоя память спит в твоих клетках. Для того чтобы пробудить ее, я должна пробудить твое тело. – Она продолжала гладить его, а у Юэ не было сил отпрянуть. – Я научу твои нервные клетки делать то, что они разучились делать.
Он снова вздрогнул, судорожно хватая ртом воздух.
Она снова прикоснулась к нему, колени его подогнулись, как она и ожидала. Шиана толкнула его на лежавший на полу мат.
– Мне надо вывернуть наружу сознание, таящееся в каждой хромосоме в каждой клетке.
– Нет, – это слово прозвучало невероятно слабо.
Когда она прижалась к нему своим горячим телом, отчего он мгновенно вспотел, Юэ попытался уйти в себя, убежать от Шианы и ее ласк. Из всего, что он знал о своей прошлой жизни, Юэ сделал вывод, что есть только один надежный якорь, ухватившись за который он сможет обрести мужество.
Злодеи Харконнены знали, что Уанна может быть единственным человеком, который сможет заставить Юэ нарушить законы школы Сукк, и это сработало – и не могло не сработать, – ибо Юэ любил ее всем сердцем. Сестры Бинэ Гессерит не имели права любить, но он знал, что жена отвечает ему взаимностью.
Он вспомнил ее портреты в архивах, вспомнил все, что он узнал о ней за последнее время.
– О, Уанна.
Он стремился к ней в своих мыслях, старался ухватиться за нее, как за спасительную путеводную нить.
Шиана коснулась рукой его талии, провела пальцами ниже и уселась верхом на юношу. Мышцы Юэ перестали ему повиноваться. Он не мог пошевелиться. Шиана припала губами к его плечу, начала целовать его шею. Ее тело было оружием, а он – мишенью. Шиана была большим специалистом по сексуальному импринтингу.
Неудержимый поток чувственности захлестывал, в этом потоке едва не потонул архивный образ Уанны, но Юэ изо всех сил сопротивлялся чувствам, которые возбуждала в нем Шиана. Напротив, он думал о том, как повел бы себя в любовных объятиях Уанны.
Ритм движений нарастал, и в информацию, почерпнутую в архивах, начали вплетаться реальные воспоминания. Юэ вспомнил те страшные моменты, наступившие после того, как его жену захватили Харконнены, он видел безобразно жирного барона, его племянника, убийцу Раббана, коварного Фейда Рауту и ментата Питера де Врие, смех которого был язвительным и едким, как уксус.
Слабого, беспомощного и разъяренного, его заставили смотреть, как она подвергается пыткам в тюремной камере. Она была сестрой Бинэ Гессерит, она могла блокировать боль, могла подавлять телесные инстинктивные реакции. Но Юэ не мог осознать эти вещи, как ни старался. Это не помогало.
В этих кошмарных воспоминаниях барон смеялся рокочущим глубоким басом.
– Видишь эту маленькую камеру, в которой она находится, доктор? Это хорошая игрушка с массой разных возможностей. – Было видно, что оглушенная и дезориентрованная Уанна стоит на ослабевших коленях вниз головой. – Мы можем менять направления сил притяжения, теперь направление гравитации целиком зависит от ракурса.
Раббан издевательски хохотнул, стоя в соседней маленькой комнатке за пультом управления гравитацией. Уанна внезапно с глухим стуком грохнулась сверху на пол. Она сумела вовремя повернуть голову и сложить плечи, чтобы не сломать шею. Откуда-то словно змея выскользнул Питер де Врие с усилителем боли в руках. Раббан выхватил дьявольское устройство из рук ментата и сам приложил зонд к шее Уанны. Она скорчилась от невыносимой боли.
– Остановитесь, остановитесь! Умоляю вас, – вне себя закричал Юэ.
– О, доктор, это не так-то легко сделать… – Барон сложил на груди свои толстые короткие руки.
Раббан снова включил искусственное тяготение, и Ванну словно тряпичную куклу начало швырять от стенки к стенке.
– Если вы так сильно ее любите, то сделайте что-нибудь, чтобы исправить положение.
«О, моя ненаглядная Уанна!»
Теперь память была живой, воспоминания яркими и подробными – таких подробностей не узнаешь ни в каком архиве. Никакие документы не могут придать такой ясности воспоминанию…
