Сафия снова выжидательно посмотрела на Омаху, и тот уставился в стену, полный решимости найти ответ на эту загадку.
– На самом деле утренняя звезда не является звездой. Это планета, а точнее – Венера.
– Определили ее путь и дали ей имя древние римляне.
Выпрямившись, Омаха повернулся к реликвиям.
– У древних римлян Венера была богиней любви и красоты, – проговорил он и, опустившись на колени, прикоснулся ладонью к изваянию царицы Савской. – А вот, несомненно, красота.
– И я подумала то же самое. Значит, как и в гробнице Иова, здесь должно быть какое-то углубление, куда можно было бы вставить железное копье. Дырка в полу.
Сафия продолжила исследовать пол.
Омаха присоединился к ней, но поиски ничего не дали.
– Ты ошиблась, – вдруг встрепенулся Омаха. – Тут главное не пол, а стена.
Продолжая рассуждения, он начал водить рукой по стене, наслаждаясь поединком умов.
– Именно каменная плита соответствует утренней звезде, поэтому именно в ней нужно искать…
Омаха умолк. Его пальцы нащупали углубление примерно на уровне пояса. Оно выглядело естественным, и в полумраке заметить его было очень непросто. Указательный палец Омахи полностью скрылся в отверстии.
Сафия остановилась у него за спиной.
– Нашел?
– Давай реликвию.
Нагнувшись, Сафия подняла железное копье. Вытащив палец из отверстия, Омаха помог ей вставить туда конец копья. Поскольку стена была наклонной, засовывать железный стержень в дыру оказалось непросто. Однако в конце концов им удалось полностью запихнуть копье в отверстие, так, что на поверхности осталась одна голова.
Сафия чуть развернула голову.
– Видишь, здесь в стене имеется углубление? Как раз под щеку.
Она вдвинула голову до конца.
– Полное совпадение. – Сафия отступила назад. – Как ключ в замочной скважине.
– И взгляни, куда теперь смотрит наша железная царица.
Сафия проследила взглядом:
– На стену, которая соответствует луне.
– Теперь сердце, – продолжал Омаха. – Какой стене оно соответствует – солнечной или лунной?
– Я склоняюсь к солнцу. В этих краях верховным божеством была луна. Именно ее мягкий свет приносил прохладу ветров и утреннюю росу. Думаю, с этой стеной будет связан последний ключ – тот, который нам еще предстоит найти.
Омаха подошел к северной стене.
– Значит, сердце принадлежит этой стене. Солнце – жестокий повелитель.
Сафия бросила взгляд на реликвию.
– Бог с железным сердцем.
Омаха поднял сердце. Его можно было положить только в одно место – в небольшое углубление, высеченное в поверхности каменной плиты. Однако, прежде чем вложить сердце в углубление, Омаха, приподнявшись на цыпочках, провел пальцем по дну ниши.
– Здесь есть небольшие насечки. Как и на той стене.
– Опора для сердца.
– Ключ и замок.
Омахе пришлось покачать железное сердце, чтобы найти соответствие поверхности с насечками на дне ниши. Наконец сердце застыло, указывая отверстием, закупоренным ладаном, на лунную стену.
– Так, скажем прямо, очень важная стена, – заметил Омаха. – И что дальше?
Сафия провела ладонью по последней плите.
– Здесь ничего нет.
Омаха медленно развернулся на месте.
– Ничего такого, что можно разглядеть в темноте.
Сафия посмотрела на него.
– Свет. Все небесные тела излучают свет. Солнце светит. Утренняя звезда светит.
Омаха прищурился.
– Но на что они светят?
Сафия отступила назад и пристально всмотрелась в грубую поверхность каменной плиты, напоминающую лунный ландшафт.
– Давай фонарики, – задумчиво пробормотала она.
Они подняли с пола по фонарику. Сафия заняла место у головы, торчащей из стены. Омаха встал около укрепленного в нише сердца.
– Да будет свет! – Подняв фонарик над головой, Омаха направил луч, совместив его с направлением закупоренного ладаном сосуда сердца так, словно это само солнце светило в окно.
– А утренняя звезда сияет низко над горизонтом, – сказала Сафия, опускаясь на колени рядом с головой и направляя луч туда, куда был устремлен взгляд железных глаз.
Омаха посмотрел на лунную стену, освещенную косыми лучами двух источников света, расположенных под углом друг к другу. Неровности поверхности образовали густые тени. Из этих теней вырисовался силуэт. Омаха прищурился.
– Похоже на верблюжью голову. Или на коровью.
– Это же буйвол! – Глаза Сафии сверкнули раскаленными угольками. – Сада, богиня луны, изображалась в виде буйвола с изогнутыми полумесяцем рогами.
Омаха всмотрелся в тени.
– Но где же в таком случае рога?
У силуэта животного на стене между ушей ничего не было.
Сафия указала на инструменты, принесенные Пейнтером.
– Я посвечу, а ты тащи вот это.
Омаха положил фонарик в нишу рядом с железным сердцем. Подойдя к инструментам, он взял приспособление, похожее на ружье с раструбом на конце ствола. Сафия специально просила принести его. Омаха горел нетерпением посмотреть, как оно работает. Передав прибор Сафии, он взял у нее фонарик и занял ее место у железной головы.
