Аша снова развернула письмо, но в это время в комнату торопливо вошел Мохендро. Что-то заставило его уйти с лекции домой. Аша спрятала письмо в сари. Увидев жену, Мохендро остолбенел и стал беспокойно шарить глазами по комнате. Аша сразу догадалась, что он ищет. Ей хотелось незаметно положить письмо в карман рубашки и убежать из комнаты, но как это сделать?
Мохендро бросился к белью и стал судорожно перебирать его. Аша не выдержала. Она бросила письмо и рубашку на пол, прислонилась к столбику кровати и закрыла лицо рукой. Мохендро схватил письмо, постоял в нерешительности, глядя на жену, потом до слуха Аши донесся звук его шагов. Мохендро торопливо сбегал по лестнице.
– Госпожа, – услыхала Аша голос прачки. – Сколько еще мне ждать? Уже поздно, а мне домой добираться.
В тот день Раджлокхи не позвала Бинодини к себе. Она даже не подняла глаз, когда Бинодини, как обычно, вошла в кладовую.
– Тетя, – заговорила Бинодини, заметив это, – вы, наверное, плохо себя чувствуете. И неудивительно. Вчера ночью Мохендро отличился! Ворвался словно безумный. Я потом совсем не могла уснуть.
Тень пробежала по лицу Раджлокхи, но она ничего не ответила.
– Кто знает, – продолжала Бинодини, – может быть, он повздорил с Ашей, хотел пожаловаться на нее или посоветоваться со мной, как ему быть, и не смог дождаться утра. Не стоит, тетя, так сердиться! Ваш сын, возможно, обладает тысячами достоинств, но ему не свойственно терпение. Из-за этого мы всегда и ссоримся с ним.
– Ты говоришь глупости, – нарушила наконец молчание Раджлокхи. – Но я не в настроении обсуждать это сегодня.
– Я тоже, тетя. Чтобы не огорчать вас, я солгала, пыталась скрыть вину вашего сына. Но, видно, напрасно.
– Я сама знаю достоинства и недостатки своего сына, – возразила старая женщина. – Но что в тебе столько коварства, никогда не предполагала.
Бинодини хотела что-то сказать, но сдержала себя и лишь ответила:
– Вы правы, тетя, люди не знают друг друга. Даже себя не каждый может понять до конца. Но разве вы сами, в душе презирая невестку, никогда не хотели, чтобы эта коварная женщина пленила вашего сынка? Признайтесь…
– Негодяйка! – вспыхнула Раджлокхи. – Как смеешь ты оскорблять чувства матери! Как язык у тебя не отвалится!
– Мы, женщины, – порода лицемерная, – спокойно продолжала Бинодини. – Я и не подозревала, сколько во мне коварства, зато это очень хорошо известно вам! Если бы мы обе с вами не хитрили, ничего бы не случилось. Я расставила ловушку сознательно и в то же время невольно. Точно так поступаете и вы. Все мы коварны. Таковы женщины!
Задыхаясь от гнева, Раджлокхи бросилась вон из кладовой. Бинодини осталась одна, глаза ее горели лихорадочным блеском.
Закончив утренние хлопоты по хозяйству, Раджлокхи послала за сыном. Мохендро догадался, что мать хочет поговорить с ним о том, что произошло. После письма Бинодини на душе у него было неспокойно. Его взволнованное сердце вопреки всему продолжало тянуться к ней. Поэтому Мохендро и не хотелось говорить с матерью. Он чувствовал, что не выдержит, если она начнет упрекать его, и выскажет все, что накопилось у него на сердце. А это, разумеется, к добру не приведет. Какое-то время ему надо было побыть одному и вне дома, чтобы все хорошенько продумать.
– Передай госпоже, – сказал он слуге, который пришел за ним, – что я очень занят и ухожу сейчас в колледж. Как только вернусь, непременно зайду к ней.
И, словно спасающийся бегством напроказивший мальчишка, Мохендро торопливо оделся и выбежал из дому без завтрака, позабыв даже о злополучном письме Бинодини, которое он перечитывал столько раз.
Ливень окончился, но небо оставалось пасмурным. Бинодини снедало чувство раздражения. Обычно, когда у нее бывало скверно на душе, она находила утешение в работе. Так и сегодня: собрав все новое белье, Бинодини принялась делать на нем метки. В спальне, куда она пришла за бельем, она столкнулась с расстроенной Ашей, и настроение у нее окончательно испортилось. «Все равно все считают меня преступницей, – думала она, – зачем же невинно страдать? Надо насладиться преступлением».
На улице опять заморосил дождь. Бинодини сидела на полу перед грудой белья. Кхеми подавала ей вещь за вещью, а она чернилами ставила метку.
Неожиданно дверь распахнулась, и в комнату вошел Мохендро. Кхеми бросила работу и, натянув на голову покрывало, выбежала вон.
Бинодини вскочила, уронив белье на пол.
– Уходи, уходи из моей комнаты!
– Почему? Что я сделал? – спросил Мохендро.
– Что сделал? Жалкий трус! Разве ты в состоянии что-нибудь сделать? Ты не умеешь ни любить, ни следовать своему долгу! Ты только позоришь меня!
– Ты хочешь сказать, что я не люблю тебя?
– Вот именно. Все ты делаешь украдкой, прячась, словно вор. Я не люблю тебя и презираю… Уходи…
– Ты презираешь меня, Бинод?! – воскликнул Мохендро в отчаянии.
– Да, презираю!
– Настало время искупления, Бинод! Говори – пойдешь ты со мной, если я брошу все и уйду из дома?
Мохендро с силой сжал руки молодой женщины и притянул ее к себе.
– Оставь, мне больно!
– Пусть! Отвечай: пойдешь?
