Покашливая, в комнату вошел врач. Аша, торопливо натянув на голову край сари, встала у изголовья постели.
– Расскажите, что с вами, – обратился врач к больной.
– Это еще зачем? – раздраженно воскликнула Раджлокхи. – Дайте человеку умереть спокойно. Ваши лекарства все равно не спасут меня, сколько бы я их ни глотала.
– Не в моих силах сделать вас бессмертной, – примирительно заметил доктор. – Я только попытаюсь облегчить ваши страдания…
– Когда-то вдов сжигали, и это было лучшим средством для облегчения их страданий, – прервала его Раджлокхи. – А теперь им только продлили мучения. Лучше уйдите, доктор… Не раздражайте меня… я хочу побыть одна.
– Разрешите хотя бы проверить ваш пульс, – растерянно проговорил врач.
– Я сказала – уходите, – рассердилась Раджлокхи. – К сожалению, пульс еще бьется.
Доктор вызвал Ашу в соседнюю комнату и подробно расспросил ее о болезни свекрови. После этого он мрачный вернулся в спальню.
– Послушайте, – снова обратился он к Раджлокхи, – Мохендро, уезжая, поручил мне заботиться о вашем здоровье. Он будет очень огорчен, если вы не позволите лечить вас.
Для Раджлокхи слова врача прозвучали как насмешка.
– О Мохендро не беспокойтесь, – с горечью сказала она. – На долю каждого человека выпадают огорчения. Но смею вас заверить, что это огорчение для Мохендро не очень велико. Оставьте меня в покое, доктор, я хочу хоть немного поспать.
Доктор понял, что лучше не волновать больную, и, рассказав, какой нужен уход за Раджлокхи, ушел.
– Иди к себе, дитя, – сказала Раджлокхи невестке, когда она вернулась в спальню. – Отдохни немного. Целый день ты не отходишь от меня. Пришли сюда мать Хару, пусть она посидит в соседней комнате.
Аша поняла, что слова свекрови не были продиктованы любовью или заботой, это был приказ, и ей ничего не оставалось, как повиноваться.
Послав служанку к Раджлокхи, Аша пошла в свою комнату и, не зажигая лампы, легла на прохладный пол.
От волнений и оттого, что она весь день ничего не ела, Аша чувствовала себя совсем разбитой. Из соседнего дома доносилась свадебная музыка. Ночная темнота, казалось, вторила нежным звукам флейты, и сердце Аши трепетало, внимая им. Аша вспомнила собственную свадьбу, и эти воспоминания ярким светом озарили ночное небо. Ни одна подробность не ускользнула из памяти молодой женщины: иллюминация, веселое оживление, гирлянды, сандаловая паста, аромат благовоний, свадебный наряд. Вспомнила Аша, как радостно замирало ее сердце от стыда и страха. Думать об этом сейчас было нестерпимо больно и мучительно. И словно голодный ребенок, который может ударить мать, требуя пищи, проснувшееся в душе Аши стремление к счастью исторгло рыдание из ее груди. Превозмогая усталость, Аша поднялась с пола и, сложив молитвенно руки, обратилась к Всевышнему. В сердце ее, омытом слезами, ожил образ чистой и доброй Аннапурны – ведь для Аши она была живым воплощением Всевышнего на земле. Когда-то Аша дала себе клятву не обращаться за помощью к этой добродетельной женщине, какое бы несчастье с ней ни приключилось, но сегодня она не видела иного выхода. Со всех сторон ее окутал сумрак отчаяния, и нигде не было проблеска надежды. Аша зажгла лампу, положила тетрадь на колени и принялась за письмо, то и дело утирая слезы.
Аннапурна тихо вошла в комнату Раджлокхи и низко поклонилась. Забыв о былой вражде, Раджлокхи обрадовалась, увидев Аннапурну. У нее было такое чувство, будто она вновь обрела утраченное богатство. Только сейчас она поняла, сколько горя и недоразумений вызвал отъезд Аннапурны. Раджлокхи давно желала ее возвращения, хотя не признавалась себе в этом, и теперь всем своим страдающим сердцем потянулась к старой подруге. До рождения Мохендро обе невестки жили как сестры, делили радость и горе – они ехали в одной колеснице жизни, вместе скорбя об утратах.
Прошло много лет, Раджлокхи постигло горе. И вот в эти печальные дни неизменная участница ее детских забав, верная подруга юности снова вместе с ней. В памяти Раджлокхи всплыло все, что они пережили вместе. Где сейчас тот, ради которого она так грубо оттолкнула подругу?
Аннапурна села рядом с больной и, взяв ее руку в свою, сказала одно лишь слово:
– Диди!
– Медж-боу! – едва слышно прошептала Раджлокхи.
От волнения она, казалось, потеряла голос.
Из глаз ее хлынули слезы. Аша тоже не могла сдержаться и, выбежав в соседнюю комнату, опустилась на пол и расплакалась. Аннапурна не решалась спросить о Мохендро ни его мать, ни Ашу. В тот же день она вызвала к себе управляющего Шадхучорона.
– Где Мохин? – спросила его Аннапурна.
