А потом они танцевали. Весь вечер. Да и во время перерывов стояли рядом, держась за руки. А я…
Я тоже танцевал. И тоже мило улыбался всем тем, с кем имел честь танцевать. А потом ушёл. По-английски…
Они, кажется, этого даже не заметили. Не до того им было…
Всю долгую ночь бродил я по весеннему спящему городу. Бродил и переживал. Красиво так переживал, по киношному…
Сейчас мне самому даже смешно чуточку, но тогда… тогда мне было совсем не до смеха.
Особенно после того, как я, всё ещё на что-то надеясь, решил звякнуть Серёге из автомата. Телефон долго сигналил длиннющими гудками, и я уж было решил, что Серёга, проводив в общагу Наташу, ещё не успел вернуться домой, как вдруг трубку подняли.
– Сергей? – спросил я дрожащим от волнения голосом, и совершенно неожиданно услышал в трубке такой знакомый Наташин голос:
– Сейчас позову! – и куда-то в сторону: – Серёжа, тебя!
Я бросил трубку и, выбежав из телефонной будки, долго не мог сообразить, где я и что со мной…
А наутро Наташа, как ни в чём, ни бывало, пришла и села рядом со мной. Она, правда, немножечко опоздала, лекция уже началась.
– Приветик! – шепнула она мне и улыбнулась.
– Здравствуй! – буркнул я и принялся с преувеличенным вниманием слушать зануду-профессора, время от времени делая какие-то записи.
Наташа искоса посмотрела в мою сторону, потом тоже достала конспект и тоже принялась там что-то писать. Так продолжалось минут десять, потом она не выдержала.
– Ну, хватит дуться! – почти умоляюще сказала Наташа и положила узенькую свою ладошку на мою правую руку. – Ну, чего ты?
– Я ничего! – снова буркнул я, немедленно убирая руку, и несколько театрально пожал плечами. – Я в норме!
– Так уж?
Мы снова замолчали и молчали до самого перерыва.
– Ну, хватит уже! – почти сердито сказала Наташа, крепко ухватив меня за локоть. – И, вообще, пошли отсюда!
– Ещё две лекции! – напомнил я. – А скоро экзамены!
– Пошли, я сказала! – и добавила уже мягче: – Пошли, мне надо поговорить с тобой.
А потом мы долго и молча шли всё по тому же старому, но уже вовсю весеннему парку.
– Нет, я так больше не могу! – сказала Наташа и, остановившись, тесно ко мне прижалась. – Ну, что ты всё молчишь и молчишь?
Я пожал плечами.
– А что говорить?
Наташа вздохнула, отпустила мою руку и медленно пошла по залитой щедрым мартовским солнцем аллее. Потом остановилась.
– Ты извини! – быстро проговорила она, не оборачиваясь. – Так получилось. Ты хороший, добрый… ты лучше всех, кого я знаю…
Не договорив, Наташа замолчала, а я уныло подумал, что подобное перечисление существующих и несуществующих моих достоинств, напрочь разрушает теплившиеся ещё слабые проблески надежды…
– Я люблю его! – с каким-то отчаяньем выпалила Наташа, повернувшись ко мне и глядя мне прямо в лицо. – Я сама не думала, что так бывает! И он… понимаешь, он тоже меня любит…
А вот теперь действительно всё рухнуло!
– Поздравляю! – глухо проговорил я. – От всей, как говорится, души! Он хороший человек и я… я за тебя… – слова выговаривались с трудом, вернее, они почти не выговаривались… – в общем, я очень рад за тебя… за вас обоих…
Наташа схватила меня за руку.
– Ну, не надо так! – она попыталась взглянуть мне в глаза, и это ей почти удалось. – Я перед тобой виновата, я знаю! Я – дура, я – эгоистка, я… – она запнулась. – Но что я могу с собой поделать?!
Мне припомнилась вдруг та, недавняя и единственная наша ночь… припомнилась, и сердце моё мучительно сжалось от острой пронзительной боли. Как прочно, как незыблемо казалось мне тогда собственное моё положение, я почти любовался собой, кретин безмозглый!
И вот расплата!
– Пойду я! – пробормотал я, боясь сорваться и наговорить ей чего-то такого, за что мне же потом и будет так стыдно. – Как говорится в таких случаях: будь счастлива!
– Нет!
Не выпуская моей руки, Наташа ухватила меня ещё и за другую, потом, чуть помолчав, проговорила тихо, еле слышно:
– Ты меня не бросай, пожалуйста! Не знаю, как это объяснить… Понимаешь, у меня никогда не было ни сестёр, ни братьев… а я так хотела иметь брата, старшего брата…
– К великому моему сожалению, у меня тоже никогда не было ни братьев, ни сестёр! – сухо перебил её я и осторожно освободил руки. – Так что, извини, но я совершенно не умею быть братом!
И добавил, глядя ей прямо в лицо:
– Ты ночевала у него?
– Да! – еле слышно выдохнула Наташа. – А это ты звонил?
Я не ответил. Я просто стоял, и просто смотрел ей в глаза… и Наташа не выдержала, и, взмахнув ресницами, первая отвела взгляд.
– Ты спала с ним? – безжалостно продолжал я. – Спала, да?
Наташа молча кивнула.
– Ну и… – я был почти противен самому себе, но остановиться уже не мог, меня, как говорится, занесло. – Ну и что? Получилось?