Берри помчался в круглый дом, спеша объявить первым, что хотя бы один из дружины вернулся живым.
Райф соскочил с лошади и отвел ее в конюшню. Ему было тошно. Что он скажет людям? Как объяснит свой поступок мужчинам и женщинам клана?
Красивая рыженькая Хейли Таннер выбежала из конюшни, чтобы принять у него лошадь, и зарделась, когда их руки встретились под поводьями. Райф, как многие юноши клана, часами грезил о бледной, с легкими веснушками коже Хейли и ее похожем на клубничку ротике. До сегодняшнего дня она не обращала на Райфа никакого внимания, не говоря уже о том, чтобы взять у него коня. Теперь она стояла перед ним и воркующим голосом спрашивала, что дать кобыле - сена или овса. Райф угрюмо улыбнулся в ответ. Теперь он новик - в этом вся разница. Раньше он был просто мальчишкой, не имевшим даже собственного лука и недостойным ее взгляда. Райф дал ей указания и ушел.
Не глядя на кучку детей и женщин, собравшихся у главного входа, он нырнул в боковую дверь. Прежде чем предпринять что-то, он должен был посетить молельню - один.
Среди собравшихся стояла, сложив руки, Анвин Птаха. Райф уже приготовился получить нахлобучку, но домоправительница, должно быть, разглядела что-то в его лице и потому не сказала ни слова. Идя по каменному коридору к молельне, он слышал, как она велит кому-то подогреть бочонок пива и поджарить хлеб. У Райфа, несмотря ни на что, потекли слюнки. У него в котомке было вяленое мясо, но он не помнил, ел хоть раз на пути домой или нет.
Дверь в молельню была открыта, и навстречу Райфу хлынул дым с хлопьями сажи. Помедлив немного, Райф плотно прикрыл за собой дверь.
Внутри было темно и дымно, точно в коптильне. В глазах защипало, и поначалу Райф не увидел ничего, кроме массивных очертаний священного камня. Мало-помалу, привыкнув к темноте, он разобрал, что стоит у его подножия. Гранит блестел от графитового масла, и молочные минеральные вкрапления в его впадинах походили на осколки костей. Райфу показалось, что камень стал темнее прежнего - возможно, из-за дыма.
В западном углу горел маленький костер, политый свиной кровью во избежание слишком яркого пламени. Расширенное дымовое отверстие прямо над ним было обмазано по краям свежим варом. Светильники - и сальные, и масляные - оставались погашенными. Пол был усеян каким-то мусором, и осколки камня хрустели у Райфа под сапогами. Несмотря на огонь, здесь стоял жестокий холод, и какой-то едкий запах перешибал густой дух поджаренной крови.
Встревоженный Райф снял мягкие нижние перчатки и опустился на колени у камня. Он не очень-то умел молиться. Тем учил сыновей никогда не просить Каменных Богов о чем-то для себя. Они суровые боги, и людские страдания их не трогают. Жизнь и тяготы человека для них ничто. Они блюдут кланы и земли кланов, требуя себе надлежащего места в каждом круглом доме и на поясе каждого кланника или кланницы, но мало что дают взамен и не отвечают на мелкие просьбы.
Пальцы Райфа сомкнулись вокруг роговой тавлинки на поясе, и он вдруг понял, что молиться нет нужды: Каменные Боги были вместе с ним во время боя и на всем долгом пути домой - здесь, в растертом камне у него на поясе. Они и без него знали все, что он хотел им сказать.
Не зная, чего в этой мысли больше - утешения или страха, - Райф приложил ладони к священному камню.
Камень был холодным и твердым, как застывшая туша огромного зверя. Райф поборол желание убрать руки, зная, что это было бы равносильно поражению. Стиснув зубы, он еще крепче прижал к камню ладони. Сначала у него онемели пальцы, потом костяшки - кровяные сосуды несли холод камня к самому сердцу. Заныло левое плечо, свет заколебался, в глазах помутнело.
Оцепенение охватило ладони и поднималось все выше, покалывая кожу иголками. Несколько минут спустя Райф перестал ощущать поверхность камня. Боль в плече пульсировала, как насос, качающий воду. На долю мгновения Райфу померещилось, что он и правда перекачивает что-то из камня в себя. Потом настал миг полной тишины, тяжелой, как самый глубокий сон, и Райф понял, что если бы мог запустить руки внутрь камня, то ему открылось бы все.
- С чего ты взял, что сможешь вылечить камень? Голос порвал заветную нить. Боль и тянущее ощущение прекратились. Тишина лопнула, сменившись мельканием света и тьмы, которые рисовали какие-то картины, уходя обратно в камень. Райф увидел высокий лес с колеблющейся голубовато-серебристой, как море, листвой; замерзшее кровавое озеро, твердое, как кованый металл, где под толщей льда виднелись какие-то уродливые фигуры; другие образы мелькали так быстро, что он не успевал уловить их и осмыслить: город без имени и без людей, испуганные серые глаза и ворон, летящий на север зимой, когда все другие птицы летят на юг.
Не успел Райф уложить все это в памяти, как кто-то взялся за его запястья, отрывая его руки от камня. Руки отрывались медленно, с сосущим звуком. Боли он не испытывал - только смутное чувство потери. Оглянувшись, Райф увидел перед собой черные глаза Инигара Сутулого.
