Чёрно-белые полосатые гусеничные танки, бронированные джипы на высоких колёсах, кажущиеся неуместными в подобной «компании» фургоны, ну и конечно же — металлические ходячие турели-пауки, выстроившись несколькими шеренгами, дожидались своей очереди на погрузку. Легионеры в красной броне и с сияющими алым искусственными глазами не зная сна и отдыха сновали туда-сюда, исполняя лишь им слышимые приказы, поступающие от тактического центра прямо в головы. И пусть их армия ещё немного сократилась, прежде чем удалось захватить нужные баржи у мятежников, которые посмели отказать в законном изъятии транспорта и мобилизации всего жеребцового населения, но примкнувшие к «Мёртвому Копыту» роботы со всей их боевой мощью компенсировали отсев дефектных солдат.
Искусственный Интеллект, возглавляющий миссию возмездия, проанализировав доступную информацию и сопоставив факты, пришёл к выводу, что использование органической основы в создании армии нового поколения было ошибкой: слишком уязвимыми к различным негативным факторам оказались биологические элементы конструкций, а кроме того — непозволительно требовательными в уходе (кормёжка, чистка, время на отдых мышц, пусть и усиленных алхимией). При этом из-за непродуманности инженерных решений обслуживание механических деталей было затруднено и требовало наличия специализированного оборудования. Возможность увеличить КПД каждой отдельной боевой единицы за счёт впрыскивания в кровеносную систему стимуляторов слабо компенсировала недостатки, так как это серьёзно изнашивало органы, которые не подлежали замене на аналогичные запасные детали.
Впрочем, выбирать у тактического мобильного центра было не из чего, да и жаловаться ввиду своей природы он не умел. По этим и некоторым другим причинам искусственный интеллект продолжал работать, выполняя поставленную перед ним приоритетную цель, что не мешало отклоняться от прямого маршрута ради того, чтобы подавлять очаги мятежа и бандитизма, попутно пополняя запасы топлива для органических элементов вверенных войск.
На некоторых базах, которые не были разрушены в последнем обмене ударами между Зебрикой и Эквестрией, удалось заполучить тяжёлую технику и летательные аппараты, что повысило боевую мощь подразделения почти на двадцать один процент. Теперь же следовало перебраться через водную преграду, чтобы оказаться на территории врага и приступить к активному противостоянию.
При помощи маскировочных плащей скрываясь среди гор строительного мусора, несколько полосатых жеребцов (худых, грязных, со следами давних ран на телах) при помощи биноклей следили за ожившим портом, где происходила погрузка армии на баржи. Среди взрослых зебриканцев находился и один неразговорчивый жеребёнок, взгляд коего лихорадочно блестел в те моменты, когда он смотрел на воинов в красном.
— У меня к тебе вопрос: что мы будем делать… босс? — шёпотом спросил у низкорослого жеребца, через всю левую половину морды которого шёл глубокий шрам, долговязый полосатый бандит.
— Мы будем смирно смотреть и лежать… Будем ждать, — не оборачиваясь на подчинённого, ответил Шрам (своего имени он предпочитал не называть, будто бы стыдясь ассоциировать себя с тем, кем он был прежде).
— Но ведь про месть нам нельзя забывать, — возмутился второй рядовой боец группы. — Мы не можем такое прощать.
— Будем ждать, — ровным тоном отрезал предводитель. — Пусть к пони они все уйдут… и умрут.
— Это трусость, — скатился на обычную, «низкую» речь долговязый.
— Это логика, — словно говоря с жеребёнком, ответил Шрам, досадливо дёрнувший ушами. — Нам же следует смотреть и лежать… Будем ждать.
И никто не видел, как злобно блеснули глаза жеребёнка, бросившего взгляд на своего «благодетеля», но тут же отвернувшегося и прищурившегося, чтобы не получить взбучку. Пусть он и понимал, что бессилен что-либо сделать прямо сейчас, но это не избавляло от ненависти к ублюдкам, убившим всю его семью в то время, когда им больше всего нужны были помощь и защита.
«Я буду ждать…» — пообещал себе зебрёнок.
***
Светлая просторная комната, расположенная в центральной башне дворцового комплекса, сияла чистотой и внушала ощущение уюта. Полы были застелены синим ковром, на стенах висели портреты и зеркала, в данный момент скрытые за занавесками светло-жёлтого цвета, повсюду лежали зелёные подушечки для сидения. Идеальное соотношение строгого порядка и какой-то нарочитой небрежности создавало ту самую гармонию, которую так сложно найти в этом знакомом, но в то же время — совершенно чужом мире.
Принцесса, одетая в лёгкое сиреневое платье… и тонкий белый шарф, сидела за низким квадратным столиком и, прижав к голове ушки и прищурив глаза, смотрела на жеребца. Её спутник, устроившись с противоположной стороны от столешницы, аккуратно держал металлическими захватами правой передней ноги, в этот момент кажущейся особенно неуклюжей, маленькую фарфоровую чашечку, наполненную подкрашенной водичкой…
