— Ещё раз! — воскликнула Пинки Гам.
— Поздравляем! — отозвался зал.
Мы поздравляем — с днём рождения твоим!
***
— Чего сидишь такая грустная? — подойдя к синей единорожке, устроившейся у окна нового «Хищника» третьей модели, похожего на перевёрнутый утюг без парусов и крыльев и летающего за счёт антигравитационной подушки, Гринписс толкнул подругу плечом и плюхнулся рядом с ней, тоже посмотрев на зелёное море, расстилающееся далеко внизу. — М-да… Далеко же нам будет падать, если в этом ящике что-то сломается.
— Да ну тебя, — фыркнула Мунбим, толкнув друга левым передним копытцем, на что тот даже не почесался, так как по массе превосходил кобылку едва ли не в полтора раза, чем беззастенчиво пользовался на тренировках и в приятельских потасовках. — Теперь я не могу об этом не думать.
— Зато ты перестала грустить, — усмехнулся молодой жеребец, затем резко наклонился и поцеловал волшебницу в щёку. — Всегда рад помочь. Обращайся в любое время.
— Обойдёшься, — буркнула синяя пони, но вопреки собственным словам, не стала даже пытаться отодвинуться, а даже напротив — использовала плечо соседа как подушку. — В стойле сегодня большой праздник. Мелкие наверняка на него проберутся.
— Мы и без того там задержались дольше остальных, — земнопони пожал вторым плечом, провожая взглядом проплывающие внизу речушки и рощи. — Смотри на ситуацию под другим углом: скоро мы увидим Кантерлот, а там и с ребятами встретимся. Неужели не скучаешь по сестре, Фларри, Рэдстару и зануде Санрайсу?
— Он не зануда, — рефлекторно встала на защиту жеребца кобылка.
— Ну-ну, — Гринписс усмехнулся, и прищурив глаза, посмотрел на собеседницу. — Чувствую я, совсем не дружеские желания тебя к его защите побуждают.
— Не выдумывай, — закатила глаза единорожка. — Мы с ним в паре были всего трижды, да и то на уроках…
— Значит, я угадал, — деланно печально повесил уши жеребец. — А я надеялся… Я думал…
— Надеяться не вредно, — показала язык Мунбим, затем отодвинулась и поднялась на ноги, после чего потянулась, словно кошка, сперва подвигав плечами, а затем и крупом. — Пойду что-нибудь перекушу. Ты идёшь?
— Я потом присоединюсь, — махнул правой передней ногой земнопони.
За спиной раздались шаги, шелест отодвигающейся двери, а затем наступила тишина, нарушаемая только гудением силовой установки. Оставшись один, пони вздохнул и откинулся на спину, развалившись на синтетическом ковре, покрывающем пол каюты. Его взгляд бездумно упёрся в потолок, а в голове стали мелькать события минувших лет, львиную долю коих пришлось провести в стойле двадцать девять.
Он уже почти не помнил, каким мир был до убежища: иногда во сне приходили обрывочные образы, мордочки родных и близких, но все они были слишком нечёткими из-за того, что видел их маленький жеребёнок. Ушли в прошлое радиоприёмники и ламповые телевизоры, сменившись жидкокристаллическими панелями и пип-баками, выделенными по одному на каждого жителя Эквестрии, а вместо дирижаблей и вертибаков в небе теперь летают гравитационные платформы или роботы. Что говорить, если в качестве грузовозов и гражданского транспорта используются новейшие «Хищники», с коих просто сняли вооружение, освободив обширные трюмы для разнообразных мирных товаров.
Война вроде бы и закончилась, но её тень, которую все всячески стараются не замечать, продолжает довлеть над пони всех Осколков. В конце концов, мирным эквестрийцам прошлого вряд ли пришло бы в голову обустраивать дополнительные подземные укрепления, строить систему туннелей, создавать вокруг поселений замаскированные укреплённые пункты и тратить огромные ресурсы на проекторы защитных куполов, что способны выдержать даже попадание мегазаклинания. А ведь на всём известном Эквусе уже не осталось тех, кто мог бы использовать подобное оружие против пони: Зебрика лежала в руинах, и если бы не дипломатические миссии, отправленные союзом трёх государств (Эквестрией, Осколком Анклава и Республикой Земнопони), то скорее всего, они уже утопали бы в междоусобных войнах между племенами, старающимися прибрать к копытам крохи былого величия.
«Зебры сожгли нашу родину, а теперь мы помогаем им восстановить их дом. В этом мире что-то работает совсем не так», — Гринписс искренне не понимал, почему пони вынуждены поддерживать бывших врагов, но злости не испытывал, предпочитая предоставлять право выбора тем, кто правит (так их учили в стойле, объясняя необходимость заниматься своим делом и постоянно совершенствоваться, чтобы однажды стать лучшим).
К самому подземному убежищу у жеребца тоже было неоднозначное отношение: домом это место ему так и не стало, но слишком много важных событий произошло в тех стенах, чтобы забыть об этом. Уроки копытного боя, спортивные соревнования, танцы, игры, праздники, обучение школьным знаниям, получение специализации, половое воспитание…
