Вздохнув и собрав в копытца всю силу воли, единорожка направилась на улицу…
Небо, как и всегда в последние месяцы, было серым и мрачным, а просачивающегося сквозь тучи света едва хватало, чтобы нормально видеть. Перед палаткой, вокруг походного радиоприёмника, словно бы семья, выбравшаяся на пикник в выходной, сидели шестеро пони: пожилые жеребец и кобыла единороги; волшебник среднего возраста с женой из расы земнопони; двое рогатых жеребят. Все они были одеты в синие, зелёные или красные комбинезоны с капюшонами, в передних ногах держали миски с питательным желе и ложки, а для малышей, в качестве десерта, отдельно лежали сладкие овсяные батончики, на которые те бросали нетерпеливые взгляды.
— Тётя Вельвет! — замахала передним копытцем маленькая кобылка. — А я говорила Грею, что не надо так делать. А он…
— Ничего ты не говорила! — возмутился её брат. — И вообще: ты — ябеда.
— Я не ябеда! — обиделась Грей Лайт.
— А вот и да, — ткнул сестру копытцем Грей Хард.
— Ма-ам, он дерётся! — захныкала маленькая единорожка.
— Прекратите оба, — отставив свою миску, земная пони обошла радио и встала позади жеребят. — Сейчас отправитесь в палатку и будете читать учебник. И никаких вам сладостей или радио.
— Ну… — поник жеребчик.
— Это ты во всём виноват, — проворчала его сестра.
— Ах так? — вскинулся было Грей Хард, но тут близнецам на макушки легли передние копытца их мамы, которой пришлось ради этого присесть на задних ногах.
— Не сердитесь на них, Вельвет, — виновато произнесла земнопони, потупив взгляд. — Это я не углядела…
— Не стоит извиняться, — оторвавшись от наблюдения за малышами, Твайлайт мягко улыбнулась и прикрыла глаза. — Все мы были жеребятами.
— А вот и нет, — вмешалась пожилая единорожка, ткнув локтем своего супруга. — Скотч родился старым и несносным ворчуном.
— Молчала бы, глупая кобыла, — пробурчал означенный единорог. — Я отдал тебе лучшие годы своей жизни, а ты мне вечно про какой-то супружеский долг твердила.
— И всё-таки лучшие? — ехидно осведомилась пожилая пони.
— Ну… — её супруг потёр подбородок правым передним копытом. — В общем-то — да.
— Но супружеский долг, старый ты перечник, мне так и не отдал, — посетовала старушка.
— Да я тебе сорок лет всю зарплату отдавал! — вскинулся старик. — Недоедал; недосыпал; чуть свет — уходил на завод…
— Ой дура-а-ак… — приложила копытце к мордочке немолодая единорожка, под сдерживаемые смешки младшей семейной пары, удручённо качая головой.
«Действительно… как семья», — промелькнуло в голове сиреневой кобылки.
Подняв голову и осмотревшись, волшебница увидела строгие ряды однообразных палаток, между которыми пролегали вытоптанные в земле дорожки. Тут и там виднелись группы пони в комбинезонах, на постах стояли немногочисленные полицейские в сине-золотой униформе, периметр патрулировали Стальные Рейнджеры в тяжёлой броне, а если прислушаться — до ушей доносился рокот бензиновых генераторов, обеспечивающих работу оборудования полевого госпиталя, лаборатории, ремонтной мастерской. Лагерь для беженцев, обустроенный пони из МВТ и Министерства Мира, предоставлял защиту от появившихся мародёров и бандитов, медицинский уход, а для жеребят организовывалась школа.
Твайлайт не могла вспомнить того, как здесь оказалась: вот она ещё бредёт по дороге, чувствуя как мысли в голове путаются… а вот уже её отводят на «Улицу Щедрости» (как назвали два ряда палаток, входами установленных друг к другу). Многие пони здесь были в схожем состоянии: кто-то не мог смириться с произошедшим, другие верили, что вот-вот всё закончится, третьи…
— Вельвет, ты садись, кушай, — старушка, рог которой засветился бледно-зелёным магическим полем, при помощи телекинеза подняла миску, в которой находилась не сильно аппетитная масса, поднося её к сиреневой кобылке. — Садись с нами: в ногах правды нет…
— В крупе её не больше, — хохотнул пожилой жеребец, кивая на сложенный в четыре раза кусок брезента. — Но сидеть хотя бы удобно.
— Спасибо, — перехватив посуду своей магией, Спаркл устроилась на предложенном месте и начала есть, не чувствуя никакого вкуса.
Ложка за ложкой, завтрак перекочёвывал в желудок сиреневой пони. Совсем скоро ей предстояло отправиться на работу, заключающуюся в очистке постельного белья и одежды…
«От главы министерства до прачки. Великолепный карьерный рост. Наставница могла бы мной гордиться», — промелькнула в голове саркастичная мысль.
— Мы всё съели, — заявила Грей Лайт, демонстративно вылизавшая миску. — Теперь можно включить? Ну можно, а?
— Ладно, — смилостивилась земная пони, уже вернувшаяся на своё место и теперь доедающая порцию неаппетитной массы.
— Ей! — жеребята подскочили на месте, бросаясь к приёмнику.
«Разве сейчас работают какие-либо радиостанции?», — удивилась Твайлайт, а затем напрягла память и поняла, что когда она ходила по лагерю, то тут, то там пони слушали какие-то передачи.
