Однако, как это часто бывает, учёные-исследователи-энтузиасты, работающие за идею или большие деньги, не остановились на достигнутом: кому-то показалось, что даже после записи на мозги животных ряда команд они остаются слишком тупыми, ну и неподкупными, а кому-то показалась интересной идея продлить свою жизнь, заменив тело на робота. Так в лаборатории стали попадать преступники, которых должны были казнить за их свершения, либо же закинуть в камеру одиночного заключения пожизненно, а в итоге появился единственный в своём роде робот «Принц» (робот-единорог, способный чувствовать вкус, температуру, запах и ограниченный набор тактильных ощущений).
«К сожалению, ни учёных, занимавшихся разработкой «Принца», ни самой лаборатории, где проводились исследования, ни тем более робота у меня нет. Остались только смутные упоминания в кратких отчётах… Но зато есть направление, в котором можно работать», — придя к этому выводу, вновь обращаю внимание на подпрограммы.
— Техник, Целитель, ускорьте работу над проектом «Призрак в доспехах»; Воин, Мыслитель, проработайте план проникновения на территорию Министерства Стиля в Кантерлоте… Полагаю, если наша информатор права, там мы можем найти решение некоторых проблем, — на несколько мгновений задумавшись, заявляю: — Разрешаю выделить для этих задач десять процентов общих вычислительных мощностей; использование остальных ресурсов только после согласования.
…
— Ложись сюда и ничего не бойся, — гуль-единорожка, одетая в жёлтый костюм медсестры с рисунком трёх бабочек, указала копытцем на выдвижную полку, похожую на язык, выдвинувшийся из зева металлической бочки, установленной на тяжёлую платформу.
В помещении, кроме сканирующего оборудования, находились два терминала, пара стульев, а на потолке светилась жёлтая лампа в большом круглом плафоне, напоминающем маленькое солнце. На стенах были закреплены плакаты медицинского характера, на одних из которых были пони «До» и «После» операции, неизменно улыбающиеся и благодарящие докторов.
— А я и не боюсь, — вздёрнула носик Орандж Лайм, но тут же потупилась и шаркнула правым передним копытцем по полу. — Это точно не больно?
Медпони улыбнулась, потрепала малышку по макушке, после чего заверила:
— Совсем-совсем не больно, — при помощи телекинеза взяв со стола, на котором стоял один из терминалов, вязаную шапочку с тканевой накладкой, должной закрывать глаза, она попросила: — Надень вот это и не подглядывай. Договорились?
В общем-то в подобной защите им — гулям, не было необходимости, но… обитатели четвёртой больницы продолжали соблюдать технику безопасности, как и различные условности эквестрийского общества, с педантичной точностью. Всё же… это позволяло им чувствовать себя чуточку более живыми.
Жеребёнок забралась на полку, надела головной убор и улеглась на живот, вытянув ноги вперёд и назад. Единорожка же подошла к управляющему компьютеру и ввела команду на включение. Тут же загудел механизм и маленькая пони поехала внутрь бочки, внутренний цилиндр которой медленно стал крутиться.
«Так… Состояние скелета — без изменений; состояние мышечных тканей — отклонение в один процент от предыдущего осмотра; состояние нервных тканей — отклонение восемь процентов… Дискорд. Как это остановить? Нужно стимулировать работу мозга хоть как-то: какие там у нас медикаменты?.. Нужно передать мистеру Крусейдеру, что требуется начать опыты с облучающей терапией на «красных» гулях», — пони вздохнула, пусть для неё это и не имело того же смысла, как прежде (она могла бы обходиться вовсе без воздуха).
Устраиваясь работать в больницу, Сапфир Калор хотела помогать пони, а не ставить на пациентах опыты. Однако сейчас, оставшись едва ли не старшим сотрудником, ей приходилось принимать решения… идущие вразрез с совестью.
«В конце концов, если бы «красные» пони знали, что могут помочь другим заражённым, они… наверное… согласились бы стать испытуемыми», — пыталась убедить себя единорожка.
Тем временем «язык» снова выехал из бочки и прибор затих, а Орандж Лайм продолжала терпеливо лежать, лишь редкими подёргиваниями хвостика выдавая своё состояние. При виде этого пони-гуль слабо улыбнулась, решительно кивая себе: если она должна запачкать копыта, чтобы эта малышка и другие жеребята, прибывающие с караванами беженцев, сохранили свой разум и сумели вырасти во взрослых здоровых пони — она это сделает. Ну, а потом… пусть принцессы её осудят.
«Принцессы осудят всех нас», — мысленно добавила Сапфир.
— Всё, дорогая, уже можно вставать, — стараясь говорить как можно более бодрым голосом, медпони ещё раз потрепала подопечную по макушке, когда та стянула с себя шапочку, заставив кобылку умилительно надуться. — Можешь бежать к друзьям. И позови следующего в очереди… Хорошо?
— Хорошо, — спустившись на пол, маленькая кобылка взмахнула тонким хвостиком, на котором был завязан розовый бантик, и побежала к двери. — Спасибо, тётя!
…
