— Как бы там ни было, — произнес наконец Лейхтвейс, — а я очень недоволен, что этому негодяю Финкелю удалось бежать, но я преклоняюсь перед самопожертвованием старика раввина. Он отдал жизнь не для Финкеля, а для всех своих единоверцев, желая избавить их от позора.
— Куда Финкель мог бежать? — спросил Бруно.
— Вряд ли он может остаться в Европе, — пояснил Зигрист, — так как должен опасаться, что рано или поздно его выдадут. А для того чтобы ехать в Америку, он уже слишком стар.
— Куда бы он ни бежал, — воскликнул Лейхтвейс, — он всегда останется негодяем, так как убить своего внука может только бессердечный и бессовестный человек!
— У меня есть еще другие новости, — продолжал Зигрист, — в Доцгейме — новый священник. Это Натан, сын Финкеля, тот самый, который крестился и сделался священником. Жители Доцгейма крайне возмущены этим, так как не хотят иметь у себя священником крещеного еврея. Затевается что-то вроде заговора против него.
— Они большие дураки, — заметил Лейхтвейс, — и совершенно недостойны такого благородного и хорошего пастыря, как Натан. Во всяком случае, он достойный преемник нашего Бруно.
— Во всяком случае, он человек порядочный, — сказал Зигрист, — он взял к себе свою несчастную сестру, которая и ведет его хозяйство.
— Натан всегда может рассчитывать на нас и нашу помощь! — воскликнул Лейхтвейс. — Если крестьяне захотят причинить ему зло, то мы не дадим его в обиду.
— А теперь слушайте третью и последнюю новость, пожалуй, самую приятную, — произнес Зигрист. — Все вы знаете Кровавый замок, где разыгралась не одна уже драма. Вы знаете также, что в последнее время там жила какая-то молодая девушка со старой экономкой и что обе они внезапно куда-то исчезли.
Бруно пришел в сильное волнение. Он покраснел и судорожно сжал нож, лежавший на столе. Он хорошо знал, что в том замке жила его возлюбленная, Гунда. Образ любимой девушки встал перед ним, как живой.
— В чем же дело? — спросил Лейхтвейс, который, видимо, тоже сильно интересовался старым замком.
— У него новый владелец, — ответил Зигрист. — Какой-то богатый англичанин купил этот замок и уже поселился в нем. Он живет там совершенно один, даже прислуги у него нет. Я думаю, что это для нас ценная находка, судя по тому, что, по слухам, он хранит при себе большие деньги.
— Прежде чем предпринять что-нибудь против него, — прервал его Лейхтвейс, — мы должны узнать, что он за человек. Вы знаете, товарищи, что мы нападаем только на тех, кто заслуживает строгой кары. Наши враги — притеснители бедноты, кровопийцы и развратники. Порядочных людей ни я, ни вы не трогаем.
Разбойники долго еще беседовали и разошлись лишь около одиннадцати часов вечера. Они пожали друг другу руки и легли спать. Лейхтвейс с Лорой тоже отправились на покой. Их ложе в расселине скалы было устлано мхом и покрыто белой простыней, подушек и одеял тоже было вполне достаточно, так что жаловаться на неудобство не было основания.
Лейхтвейс вскоре уснул.
Лора же никак не могла заснуть. Беспокойно металась она из стороны в сторону и наконец села, задумчиво глядя в пространство. Рядом с ней лежала маленькая Гильда, спокойно спавшая. Печальные мысли бродили в голове Лоры. В последнее время она часто грустила, в особенности после того, как сделалась матерью ребенка, которого у нее похитили сейчас же после появления на свет. Лора никак не могла отделаться от гнетущей ее тоски. Она мечтала о том, как было бы хорошо вернуться к людям вместе со своим любимым мужем; она мечтала об этом не потому, что ей хотелось пользоваться благами жизни, а только потому, что при данных обстоятельствах Лейхтвейс расходовал всю свою энергию, все свои силы и способности на преступное ремесло. Лора все еще мечтала о бегстве в Америку, чтобы там начать новую жизнь.
«Какую новую жизнь?» — думала она.
Жизнь ее и Лейхтвейса вечно была подвержена опасности: достаточно было несчастной случайности, чтобы они попали в руки властей, а там уж с ними не стали бы церемониться, их немедленно ожидали пытки, эшафот и мучительная смерть.
Вдруг Лора вздрогнула и чуть не вскрикнула. Во мраке она увидела какую-то белую фигуру. Это несомненно был человек из плоти и крови. Лора ясно видела это по его движениям, за которыми она следила с напряженным вниманием. Это был высокий, статный мужчина в белом одеянии с длинной седой бородой и длинными седыми же волосами. Глаза его горели огненным блеском. Во всей его фигуре было что-то сверхъестественное.
Лоре стало страшно. Она не сомневалась в том, что это тот же таинственный незнакомец, который не раз уже появлялся в пещере, входя сюда не тем ходом, каким пользовались разбойники. Он появлялся всегда внезапно, как будто вырастал из-под земли, исчезая таким же загадочным образом. Несколько раз уже Лейхтвейс и Лора поджидали появления таинственного незнакомца, но каждый раз они оба падали без чувств, как только он появлялся.
