Доступ к ее личному делу в ФБР строго ограничен. Кто знает, что ее мать не умерла и живет в доме престарелых в Луисвилле, в Кентукки? Эйзен как-то сказал, что интернет растет быстрее, чем раковая опухоль, и умный человек найдет массу способов разыскать в нем личную и семейную информацию о ком угодно и получить к ней доступ. В адской цифровой вселенной нет ничего запретного или недоступного.
Но иссохшая лапка листолаза сокращает вселенную до одного-единственного человека – убийцы, кем бы он ни был.
«Кто предупрежден, тот вооружен», – подумала Кристина, мысленно поблагодарив лаборанта Шеймаса Фергюсона за статью о токсичности древесных лягушек Южной Америки, автором которой был его шеф.
И все-таки следующий ее шаг оставался пока неясным ей самой. У нее ведь почти нет улик для полномасштабного расследования. А еще Кристина чувствовала себя виноватой за то, что она, сама того не подозревая, привела это расследование, точнее, убийцу, прямо к материному порогу.
– Когда я увидела это… – Йорца Прюсик запнулась. – Конечно, потом я прочитала надпись на конверте и поняла, что это не мне. Тогда я сразу убрала конверт в тумбочку, а утром позвонила тебе. – Йорца наклонилась вперед и громко прошептала: – Как ты и просила, когда оставила мне свой номер. И, к твоему сведению, Кристина, персонал ничего не подозревает. Франческа, правда, спросила меня, что я получила по почте, но я сказала ей, что это всего лишь глупый брелок от какой-то инвестиционной группы, которая хочет запустить лапу в мои сбережения. Та только посмеялась.
Кристина улыбнулась; мать далеко не дура, ее просто так не возьмешь. И все же теперь ей нужна защита. Она даже подумала, не стоит ли позвонить Роджеру Торну и попросить его организовать круглосуточное наблюдение местным подразделением Бюро за домом престарелых в течение недели, пока она будет продвигать расследование. Но вовлечь в это дело Торна и Бюро – значит привести в движение довольно малоподвижный механизм. Кристина испугалась, что логистика затянет ее и отнимет слишком много времени, а время теперь ее главный ресурс. Можно взять мать с собой в Чикаго, но тогда придется сначала тащить ее с собой в Бенсон, к Миллерам, где жила перед смертью Крисси Блейкмор. А вдруг потом ей придется срочно лететь куда-то еще? Но иного выхода у нее, похоже, нет.
– Послушай, мама, к сожалению, это очень серьезно. Что ты скажешь на то, чтобы полететь со мной в Чикаго сегодня, но попозже, вечером? Днем мне еще нужно смотаться в Бенсон, поговорить там кое с кем, но к ужину я, надеюсь, вернусь, и мы полетим с тобой в Чикаго. – Кристина просмотрела расписание рейсов авиакомпании «Мидвест Эйр» и добавила: – Ненадолго, всего на пару дней. Надо же тебе когда-нибудь отдохнуть от этого места. Почувствовать шум и суету большого города. Я помню, что раньше, в Детройте, ты очень это любила.
Но Йорца вытаращила глаза на дочь:
– Да я же у тебя с голоду там умру, пока ты будешь бегать за убийцами!
Кристина помотала головой:
– Я буду недалеко, в офисе. И мы закажем все твои любимые блюда домой. В Чикаго есть отличные гастрономы. Уж точно не хуже, чем «Поултаун» и «Хамтрамк» в Детройте.
По опрокинутому лицу Йорцы Кристина поняла, что ее идея не пройдет.
– Послушай, Кристина, не беспокойся за меня. Кто бы ни прислал эту посылку, он отправил ее тебе. Я-то тут при чем? – Йорца пренебрежительно махнула рукой. – Ты что, не понимаешь? Я попросила тебя приехать, потому что боюсь за тебя! А тебе не о чем волноваться. Этот тип охотится за тобой, а не за мной. – И Йорца погрозила дочери пальцем.
– Ну, не знаю.
– Ох уж эта твоя голова – что тут еще знать, когда все ясно, как солнечный день.
Кристина удивленно уставилась на мать. Загадочный комментарий ее озадачил.
– И что же тебе ясно?
– Ты слишком стара для этой беготни. Да, я все понимаю и горжусь твоими успехами и достижениями. Ты даже не представляешь, как я горжусь. Но это… эта твоя погоня за убийцами, как будто ты единственный человек на земле, который может остановить зло… Разве ты не понимаешь? Так не может продолжаться вечно. Нравится тебе это или нет, но однажды ты станешь такой же старой, как я, и не сможешь продолжать делать то, что ты делаешь. Вот тогда ты и поймешь, что я говорила правду, да поздно будет. Покой и счастье – вот что важнее всего в жизни, Кристина. По крайней мере, для меня. Так почему для тебя должно быть иначе?
Кристина решила не спорить, хотя сама не видела никакой логики в том, чтобы перестать заниматься чем-то сейчас только потому, что настанет день, когда она уже не сможет продолжать это делать. На секунду Кристина даже представила себе, как оставляет матери свой пистолет и как та ковыляет по дому престарелых с кобурой на лодыжке. Нет, тоже не годится. Она вздохнула.
– Знаешь, мама, может быть, ты и права, но это, – она кивнула на почтовый конверт с пластиковым пакетом внутри, – совершенно определенно моя ответственность, и за тебя тоже.
